Двенадцать слонов полностью

— Хорошо, — сказал бабушка и ушла на кухню.

Теперь Майя осталась совсем одна. Можно думать сколько тебе вздумается. Но не тут-то было! Отовсюду к Майе стали стекаться и слетаться звуки. Что-то звенело, жужжало, гудело, журчало, рокотало, трещало, стучало, скрипело, булькало, плескалось, лопалось, хлопалось, бахалось, бухалось, бабахалось и бубухалось. И что-то дуло!

Майя перегнулась через подоконник и увидела, что у соседа внизу открыто окно. Сосед стоит у самого окна и — только подумайте! — дует в медную трубу! Майя стала раздумывать, что же ей делать? Но в комнату вошла бабушка и сказала:

— Майя, не думаешь ли ты, что хорошо бы вымыть посуду?

— Ой, бабушка! — обрадовалась Майя. — Спасибо тебе. Сама бы я ни за что до этого не додумалась. Вокруг все дуют, дуют и мешают думать!

Она спрыгнула с подоконника и побежала на кухню помогать бабушке.

Все птицы улетели. Улетели, не сказав Майе ни «до свиданья», ни «прощай», ни даже «Пока! До встречи!». Будто она для них первая встречная.

Майя грустно глядела в окно, а на подоконнике сидел воробей и грустно глядел на Майю.

— Ты чего такой грустный? — спросила Майя.

— Да вот, — ответил воробей, — все птицы улетели, а я остался.

— Да, — сказала Майя, — все птицы улетели…

— А я остался, — повторил воробей.

— Что ж тут удивительного? — сказала Майя.

— Но я же всё-таки тоже птица!

— Какая же ты птица, если все птицы улетели? — сказала Майя, глядя в окно мимо воробья.

— А клюв? — забеспокоился воробей.

Майя потрогала пальцем клюв воробья и согласилась:

— Действительно, клюв.

— Вот видишь! — обрадовался воробей. — Я как-никак птица!

Но Майя продолжала задумчиво глядеть на пустое, без птиц, небо. Она будто и не замечала воробья. Воробей попрыгал по подоконнику и клюнул Майю в руку.

— Эй, — сказал он, — у меня и пёрышки есть.

Майя погладила воробья.

— Надо же! — сказала она. — Действительно, пёрышки.

— Ну! Теперь ты убедилась, что я птица?

Но Майя недоверчиво покачала головой:

— Вот если бы я была птицей, я бы непременно улетела. Все, кто не улетает осенью, не птицы, — убеждённо сказала она.

— А… а мои крылья? — растерялся воробей. — Смотри, я умею летать. — И он вспорхнул с подоконника. Фурр-р!.. — Ну, — сказал он гордо, — убедилась?

Майя рассердилась. Она отмахнулась от воробья и крикнула:

— Что ты всё время прыгаешь у меня перед носом? Не даёшь птиц проводить!

Воробей обиженно нахохлился.

— Ладно, — сказал он, — сейчас улечу. Только не могла бы ты мне напоследок немного зёрнышек насыпать на подоконник?

— Зёрнышек? — переспросила Майя и впервые внимательно поглядела на воробья. — Что же ты мне сразу не сказал, что хочешь поклевать зёрнышек? Теперь я знаю — ты настоящая птица!

И Майя бросилась в комнату, принесла горсть зёрнышек, высыпала их на подоконник и смотрела, как воробей их жадно клюёт.

«Вот хорошо-то, — подумала она, — не все птицы улетели. Будет с кем поговорить зимой!»

У Ристо Димовски из Скопле есть необыкновенные часы. Это его бабушка. Когда Ристо залёживается в постели, бабушка возмущённо разводит руками. И Ристо знает, что уже без четверти девять. Однажды Ристо опоздал в школу на целый час. Он объяснил это тем, что его часы ушли на базар.

Наизнанку — город. Наизнанку — самый удивительный город в нашей стране и самый необыкновенный город на всём белом свете. Наизнанку называют иногда Наоборот, а произошло это название от слова навыворот. Слово навыворот любило играть в разные игры — необыкновенно игривое слово! Играло оно в превращения, когда всё получается шиворот-навыворот. Превратилось навыворот в слона и стало слоном. Превратилось в муху и стало мухой. А из мухи снова в слона и снова в муху. Но муха слишком мала. Едва приметна. А хотелось слову навыворот стать чем-нибудь побольше.

Но чем? Чем?!

Городом. Городом Наизнанку или Наоборот. Сейчас я вам объясню, как добраться до этого города. Если вы станете посредине Теразии (а это главная улица Белграда), и крепко зажмуритесь, и пойдёте не на запад, не на восток, не на север и ни в коем случае не на юг, а всё наоборот, наоборот, наоборот, не сворачивая ни влево, ни вправо и, что самое главное, не открывая глаза, то назавтра ровно в шестнадцать часов (а это значит в четыре часа дня) и сорок восемь минут вы окажетесь в живописном городе Наизнанку или Наоборот. Не забудьте, что самое главное открыть глаза (а это значит разожмуриться) ровно в шестнадцать часов сорок восемь минут назавтра. Ни на секунду раньше или позже. Иначе ничего не получится. Вернее, получится наоборот.