И одиннадцать слонов нежно подхватили его хоботами и осторожно сняли с бутылки. А потом они стали цепочкой, и каждый уцепился хоботом за хвост переднего. Получилась длинная слоновья вереница. Впереди хобот самого старшего — Якоба, сзади хвост самого младшего — Беньямина.
— Покажи нам свой дом, — пробубнил Августин, не выпуская хвоста Себастьяна.
Барбара повела своих гостей в кухню, в папин кабинет, в спальню. Толстая слоновья вереница, покачиваясь, вилась за ней. Они как раз топали мимо папиной кровати, когда Лука, самый толстый из всех слонов, поскользнулся и сел на кровать. Он промял между подушками такую глубокую яму, что Беньямин упал в неё и жалобно заойкал на самом дне. Слоны столпились вокруг ямы и вовсю хоботали, то есть хоХОтали.
— Ого, какая, оказывается, большая кровать у папы! — удивилась Барбара и протянула руку Беньямину, чтобы вытащить его из кроватной ямы. Но и сама тут же соскользнула на дно.
Тут уж слоны совсем надорвали животики от смеха.
А Барбара кричала им из ямы:
— Как вам не стыдно! Перестаньте смеяться! Помогите нам!
Тогда Августин, у которого был самый длинный хобот, подхватил Барбару и Беньямина и разом вытащил их из мягкой ямы. И они отправились дальше. Барбара привела их в свою комнату. Слоны сгрудились вокруг её белой кроватки. И Филипп спросил Якоба:
— Как же Барбара ухитряется поместиться в такой крохотной кроватке?
Барбара засмеялась и улеглась в кровать, чтобы показать Филиппу, как это просто — уместиться в своей собственной постели.
А двенадцать слонов слонились, то есть сКлонились над ней и стали раскачиваться. И вместе с ними мягко раскачивалась кроватка, а в кроватке качалась, убаюкивалась Барбара. Она закрыла глаза и пробормотала:
— Спокойной вам ночи, слоны. Приходите, слоны, в мои сны…
А двенадцать слонов продолжали раскачиваться, и мягко, мягко качалась Барбара в кроватке, и мягко, мягко, мягко качался весь дом. И двенадцать слонов тихо вышли из комнаты, и ещё тише, тише прошли по коридору, и тихо, тихо, тихо вышли из дверей, и ещё тише, тише, тише спустились по ступенькам, и совсем, совсем тихо, тихо, тихо вышли из дома, и медленно, медленно, медленно пошли по длинной, длинной, длинной улице…
Когда-то у обезьян не было хвостов. Ну, нельзя сказать, чтобы вовсе не было. А только вместо хвостов росли у них зонтики. Пёстрые, блестящие. К тому же они раскрывались и закрывались. Когда шёл дождь, все звери мокли, а обезьяны раскрывали свои зонтики и сидели под ними. А в жару обезьяны дремали себе в тени под теми же самыми зонтиками.
И это было бы совсем неплохо. Можно сказать, замечательно. Но вся беда в том, что обезьяны живут в лесу.
А в лесу много деревьев.
А на деревьях много веток.
А многие из этих веток, особенно сухие, необыкновенно острые. Как шило или спица.
А все обезьяны обожают прыгать по деревьям.
А острые ветки уже в те времена любили цепляться за обезьяньи хвосты, простите, зонтики.
А зонтики обычно от этого рвутся.
И обезьяньи зонтики тоже рвались. Просто сладу с ними никакого не было.
Рвались они, рвались, пока не изодрались в клочья. Ни у одной обезьяны не осталось целого зонтика.
Всё кончилось тем, что вместо зонтиков торчали только рукоятки. Длинные и тонкие. С загнутым концом.
Обезьяны, конечно, расстроились. Жалко было зонтиков. Да к тому же поначалу никто из них не знал, что делать с этими длинными и тонкими рукоятками.
Но потом, немного времени спустя, догадались. Стали обезьяны цепляться ими за ветки и висеть вниз головой. Это им так понравилось, что они ужасно развеселились.
Так и веселятся по сей день.
Кит — это большое животное, которое плавает в огромном море. Он может быть таким большим, как небольшой дом. Или как большая квартира. В общем, киты достаточно велики, этим-то они и славятся.
