– Я – нет.
– И зря, – палец, как потревоженный поплавок, – вода – м-м-м… но главное – глубоко не заплываю, – ухмыляется, крякает и, дождавшись спутницу, скрывается за углом.
– Прошло? Или приляжешь? – подходит Марина. – Я порубаю чего-нибудь на ужин…
Кажется, Влад готов кивнуть, но какая-то догадка не позволяет ему утомлённо согласиться.
– Пойдём к пляжу. А то как не на юге.
– На берегу посидишь?..
– Ага. Догоняй!
То ли они проносятся слишком быстро, то ли Мормона чересчур отвлекла миска с костями, но вслед за хрустом, в тишине, им вдогонку раздаётся лай – долгий и раздражённый.
На пляже почти никого. Последние купальщики складывают влажные полотенца и стягиваются в сторону города и шеренги кафе. Усилившийся ветер с моря полощет флаг на мачте.
Влад привычно надувает подушку, пока комок резины не обретает задуманную форму.
Влад не умеет плавать. Раньше он входил в воду и окунался по плечи. Мог нырнуть с места. Почти для каждого здесь плыть – это просто и весело. Он пробовал, пытался снова и снова, но что-то всегда тянуло его к берегу. Сейчас, сейчас, только глотнуть воздуха и опереться о дно.
– Мы все чего-то не умеем. И что? Где твоё чувство юмора?..
– Знаешь, в жизни бывает, что шуткой не отделаешься. Никак.
Оранжевая лысина буйка качается вдалеке поверх зеленоватой ряби.
Оставив подушку на берегу, он входит в прибой. По колено. Вспененная вода отступает, готовая свалить его при малейшем движении. Качнувшись, Влад бросается вперёд. Делает несколько гребков вдоль берега. Здесь неглубоко. Привстав на цыпочки, он мог бы дотянуться до скользкого галечного дна. Поворачивает в море.
Марина замирает, потом вбегает в воду.
– Совсем мозгов лишился? Совсем, да?..
Она толкает подушку ему под руку. Скользкий бугор воздуха. Последняя опора страха.
Ветер. Волны накатывают сильнее. Пару вечерних купальщиков относит в сторону. Мужчина понемногу выправляет курс. Он упрямо нацеливается на оранжевый буй, второй от волнореза.
Вперёд и вправо. Вправо и вперёд.
– Поворачивай. Хватит! Завтра… – доносится до него как будто издалека.
Флаг на далёком твёрдом берегу спущен. Дверь в будку спасателей заперта.
– Ты обо мне подумал?
Вперёд. Теперь чуть левее.
Влад сжимает зубы:
– Плыви назад.
Они добираются. Буй, притопленный их руками, скрывается под водой, а затем снова выпрыгивает вверх.
Он ощущает, чего именно так сильно боялся. Вода здесь, под твоим телом, – тёмная и бесконечно глубокая. Марианская впадина и дно Бермудов отзываются эхом на зов. На это дно никогда не обопрёшься. Над ним можно только лететь, двигать себя своей волей, правя курс руками и ногами.
В страхе не осталось смысла.
Влад оплывает буй победной выверенной дугой.
– Рулим обратно, – он толкает буй кулаком, как боксёр грушу.
Плывут к берегу. Влад гребёт всё уверенней.
Марина вскрикивает от шлёпнувшей в щёку медузы. «Госп… и-ис…» – вырывается сквозь солёную муть. У неё сводит ногу. Заметив это, Влад перекидывает подушку ей.
Они доплывают и становятся ногами на камни дна. Несколько раз пытаются выбраться, их сносит обратно. Наконец Владу удаётся зацепиться, они выползают и вытягиваются в изнеможении. Небо. На несколько минут оно как будто склоняется над ними.
Марина замечает ободранное колено Влада. Он прижимает её к себе и поочерёдно целует ей глаза.
Влад первым поднимается по тропинке к пансионату, Мормон привычно бросается к сетке, но, открыв было пасть, смотрит на него и внезапно осекается. Они проходят внутрь в полной тишине.
Они сидят вдвоём на пластиковых креслах, сдвинутых подлокотниками друг к другу, с западной стороны террасы. Возле каждого на полу дымится кофе.
