Но, несмотря на полное несоответствие внешних данных, внутреннее соответствие у них было полное. Дмитрий с Иго рем подружились еще в студенческие годы, когда учились на одном факультете в Московском химико-технологическом институте. С тех пор судьбы их сходились и расходились, пересекались и шли параллельными путями по железным дорогам времени, но друзья постоянно поддерживали между собой самые теплые отношения. Всегда один оказывался там, где в тот момент было трудно второму.
В импровизированную штаб-квартиру клуба как всегда, словно ветер, ворвался неугомонный и смешливый Юра Хрусталев, хирург по профессии, работающий уже несколько лет в институте имени Склифосовского. Никогда никто не видел его унылым и растерянным, несмотря на то, что Юрина профессия предполагала постоянные столкновения с человеческими драмами и трагедиями. Хрусталев был всегда предельно собран и никогда не терял внешнего оптимизма, а что творилось в его душе, было известно только ему одному.
Едва переступив порог квартиры, он схватил Елену в охапку и закружил по комнате.
— Ага, и Ленка приехала! Давненько я вас, ребята, вдвоем не видел!
Елена попыталась сначала высвободиться из объятий, но поняв, что это практически невозможно, смирилась со своей участью.
— Какая я тебе Ленка, — обиженно пропищала она, упираясь сжатыми кулачками в широкую грудь Хрусталева, упакованную в клетчатую рубашку, — я Елена Евгеньевна, и почаще, пожалуйста.
— А для меня все женщины до тридцати — Ленки, Светки и Наташки, — гоготал Юра, всё еще кружа свою пленницу.
— Поставь меня на место, мне уже тридцать! — схитрила Елена. На самом деле ей, как и Андрею, было только двадцать восемь.
— Ну, раз тридцать, всё, мое внимание к тебе отныне утрачено. Я умываю руки.
Он осторожно опустил Елену на середину ковра и картинно раскланялся. Все присутствующие рассмеялись.
— Пока вы тут забавлялись, к нам еще гости подошли, — вернувшись в гостиную, сказал Сергей Алексеевич.
Вслед за Савельевым вошли две девушки. Они тоже не в первый раз участвовали в собраниях клуба. Первая, совсем еще молоденькая, немного стесняясь, поздоровалась, сказав лишь одно единственное слово приветствия. Девушку звали Таня Морозова. Ее немного вздернутый носик слегка порозовел от плохо скрываемого волнения.
— Проходите, проходите, присаживайтесь, — захлопотала около юных созданий Инга Михайловна, заметив их растерянность и нерешительность.
Вторая из девушек, Наташа Кольцова, была тоже совсем еще молодой, всего года на два постарше Тани. Обе они учились в МГУ, на факультете, где преподавал Савельев.
В университете почти все знали об увлечении неунывающего преподавателя. Немало своих учеников в течение многих лет существования клуба Сергей Алексеевич понемногу приобщил к экспедициям, походам, общим интересным занятиям, требующим от каждого участника порой проявлений определенной выдержки и мужества. Поколения студентов сменялись, ребята разъезжались по стране, обзаводились семьями. Кто-то постепенно отходил в сторону от дел клуба, кто-то поддерживал связь со своими единомышленниками, но атмосфера дружественности в «Атлантиде» существовала всегда, с первого дня после его образования.
— Кажется все, кто обещал приехать, в сборе, — сказал Сергей Алексеевич, вновь присаживаясь на диван, — можно начинать.
Сколько раз уже Андрей вот так ожидал этого удивительного, ни с чем несравнимого мгновения приобщения к тайне. Перед каждой встречей он, как мальчишка, трепетал от нетерпения, желая ощутить новый неожиданный поворот в своем устоявшемся сознании.
Сергей Алексеевич вышел на несколько секунд из гостиной, а когда вошел вновь, то все присутствующие обратили внимание на изменившееся выражение его лица. В обычно спокойном, непроницаемом взгляде появились искорки мальчишеской бесшабашности и таинственности, которая никак не хотела оставаться нераскрытой, рвалась наружу в ожидании быть понятой и надлежащим образом оцененной.
— Друзья, я пригласил вас сюда, чтобы сообщить наиважнейшее сообщение, — почти по-гоголевски, с пафосом, начал математик. — С таким нам в клубе сталкиваться еще не доводилось.
Он держал в руках небольшую пластмассовую коробку, по размерам немного большую, чем обыкновенный школьный пенал. Сергей Алексеевич открыл ее и вынул кусочек серебристо-голубого металла, с одной стороны, видимо, выкрашенного черной матовой краской.
— Насколько я осведомлен на сегодняшний день, в этом осколке заключена тайна, к которой до нас еще никто не имел возможности прикоснуться. Нам первым предстоит приобщиться к ней и, если повезет, постараться, по крайней мере, приблизиться к ее познанию, к ее раскрытию.
— Что это? — первым не выдержал со своим реактивным характером Юра Хрусталев.
— А как ты думаешь? — протянул Савельев загадочный осколок. — Возьми, посмотри, потрогай.
Юрий несколько секунд рассматривал доверенный ему ключик от нераскрытой тайны, повертел его в руках, поднес поближе к свету и вновь передал Сергею Алексеевичу.
