Орфея обычно считают основателем или, по крайней мере, главным реформатором Вакхических и Дионисийских мистерий. Утверждают, что дионисийские обряды он привез с собой с Востока и пропагандировал их среди народов Фракии, оттуда они перекочевали в Аттику и в конце концов проникли в большинство греческих государств.
До возникновения орфического культа у греков была только одна, незрелая концепция посмертного состояния души. Согласно воззрениям доисторических эллинов, умерших ожидали бесконечные скитания в подземном царстве теней. И герою, и рабу был уготован один и тот же конец. Ни добродетельные поступки, ни глубина мышления не могли спасти душу от бессмысленных блужданий в обители теней, бесконечной процессией проходящих через портал подземного царства. В воротах стоял трехглавый Цербер, злобно рычащий на бредущих мимо него призраков. Необразованные люди верили в то, что склеп в могильном кургане — это ворота в подземный мир и что в конце концов все войдут в этот мрачного вида портал, о котором халдеи писали, что его «петли заржавели, а перемычки покрыты толстым слоем пыли». Таков был подземный мир в представлении Гомера. Все герои в итоге погружались в безмолвие. И даже великий Ахилл, важный Нестор или храбрый Агамемнон не могли надеяться на лучшую участь.
Важность реформы Орфея, таким образом, становится очевидной. Она полностью изменила сложившуюся у человека концепцию его собственной судьбы. Она навсегда изгнала из его сознания мир теней и его ужасного владыку и раскрыла человеколюбивый божественный замысел, ограничивающий все превратности судьбы. Люди, больше узнавая о своих богах, находили больше оснований, чтобы их почитать и ими восхищаться. Жизнь уже не была бессмысленной, поскольку впереди начали смутно вырисовываться великие цели. Философы мечтали о них, поэты воспевали их в своих стихах, а ораторы произносили о них длинные речи пока наконец орфизм не породил самого совершенного мыслителя классической древности, бессмертного Платона, сумевшего сделать понятными все чудеса вселенной.
Авторство этих стихов приписывают и Орфею, и ранним посвященным его школы, и по прошествии стольких веков уже невозможно точно определить их подлинного автора.
