Высокий князь, я знаю, что мне нет и не может быть прощения; однако дерзаю занимать твое внимание в последний, может быть, раз — чтобы очистить совесть свою перед казнью, которую приму из твоих рук с благодарностью.
К сожалению, Плескун успел бежать. Едва выскочив из шатра, я бросился к тому месту, где поутру спрятал мешок с находящимся внутри колдуном. Хитрый горбун говорил, что нужно дождаться темноты. Для выжидания мы выбрали самый необычный тайник — уцелевшую каменную печь на пепелище разрушенной Медовы. Теперь я бежал со всех ног и молился, только бы Плескун еще пребывал на месте, дабы я мог схватить его и бросить к твоим ногам — прежде чем ты отдашь справедливый приказ предать меня в руки палача. Я тщетно надеялся. Коварный карлик исчез.
Теперь, когда жизнь моя кончена, я стремлюсь хоть как-нибудь быть полезным тебе, высокий князь. Поэтому спешу чистосердечно и подробно рассказать о страшном преступлении, которое я совершил. После утреннего допроса я терзался, не находя себе места. Глубоко, как разрыв-стрела, засели в моем сердце страшные слова Плескуна о том, что настоящий князь Геурон вот уже три дня содержится в плену на болоте, а вместо него нами правит хитрый восточный жрец, мастер перевоплощений. Иногда мне казалось, будто холодный черный камень придавил грудь. Сомнения мешали мыслить, даже дышать. Я решился идти к Плескуну.
Проникнуть в темницу было несложно: взяв черепок с пищей для пленника, я постучался в дверь башни и приказал Сергиосу отворить. «Я принес пленнику еду с примесью волшебного зелья. Так мы готовим его к новому допросу, чтобы злодей стал разговорчивее», — доверительно прошептал я бедному Сергиосу, когда тот провожал меня вниз по ступеням к порогу камеры. Я вошел в камеру, и Сергиос запер за мной дверь. Внутри встретил меня глухонемой славянин — кажется, его зовут Кожаный. К счастью, приход мой почти не вызвал у него подозрений — видимо, он запомнил меня по утреннему допросу. Он только сделал несколько диких жестов и, ухмыльнувшись по-медвежьи, отвернулся. Потом прилег на лавку и сделал вид, что не глядит в мою сторону. Я поставил плошку перед телом лежащего Плескуна и развязал ему рот — якобы для того, чтобы волшебник мог вкусить пищи. Как только повязка спала с лица старика, он начал говорить.
«Здравствуй, смелый десятник, — зашептал он мне по-гречески. — Я знаю, что твое благородное сердце стеснено сомнением. Я ненавижу вас, греков, но прошу у тебя помощи. Чурила предал меня. Он намерен устроить показательную казнь надо мною, чтобы славяне еще больше возлюбили его под именем наследника Зверки. Между тем, это я помог ему завоевать народную любовь».
«Помнишь, — шептал он, — прошлой ночью унгунны почти разбили греков? Когда последний бунчук угадаев уже двигался на развалины Глыбозера, — помнишь, что спасло вас от смерти? Внезапно появились лодьи, и выскочили люди, без труда прикончившие изможденных витязей Кумбала. Это были лодьи Чурилы. И ярыги его — только наполовину обманутые славяне, а на другую половину — молодые жрецы, переодетые в славянские одежды. А знаешь, почему угадаев удалось победить так легко? Только потому, что они были растеряны и поражены — видя, что их повелитель предал их и принес в жертву своим хитрым замыслам».
«А разве не я помог Чуриле замыслить все это? — продолжал коварный карла. — Мы придумали эту хитрость втроем: я, Куруяд и мой ученик Йесиль. Задача Куруяда проста: он ведет на ниточке болвана — Чурилиного двойника, которого мы повсюду выдаем за настоящего полубога. Я взялся подготовить проход войска Кумбала на Русь и разыграть героическую битву, которая принесет славу настоящему Чуриле — Зверке. Молодой Йесиль подрядился помогать мне, для чего и притворился греческим князем. Одаренный ученик сумел не только перехватить у наших врагов златую цепь перехожих калик и волшебный меч Константина. Йесиль ухитрился завладеть страшными камнеметами алыберского царя! Притворяясь греческим князем Геуроном, Йесиль уже несколько дней успешно помогал мне. С его участием мы подготовили и разыграли „великую“ битву при Медовой».
«Именно Йесиль, то бишь Вещий Лисей, способствовал шумному проходу армии Кумбала по славянским землям, — шептал мне на ухо хитрый горбун. — Йесиль ослабил границы Залесья, обезглавил княжество Опорьевское. Он без боя сдал Чуриле богатую деревню Санду. Он ловко сократил численность греческого войска — как ты думаешь, настоящий Геурон решился бы на такие потери среди греков? А у Йесиля-Здомаха была ясная задача: бросать вас в самую мясорубку, чтобы как можно меньше крещеных всадников дожило до конца седмицы».
