Хауман вновь окинул здание недовольным взглядом, и Сакс, которая в душе сама была наполовину спецназовцем, хорошо его понимала. Задержание обещало быть трудным. В распоряжении киллера имелось два окна со стороны фасада, три сзади и шесть по бокам здания. Он может воспользоваться любым, если попробует бежать. Соседнее здание располагалось рядом, всего в четырех футах, — туда легко можно было перепрыгнуть. Или залечь на крыше со стороны фасада и вести прицельный огонь. На противоположной стороне улицы также стояли дома. Если завяжется бой, велика вероятность, что пострадают случайные люди. Бойд мог намеренно их обстреливать в надежде ранить кого-нибудь наугад. Сакс вспомнила о его привычке стрелять по прохожим в качестве отвлекающей меры. Вряд ли он на этот раз изменит тактику. Придется отводить жителей, прежде чем начинать штурм.
Хауман поднес к губам рацию:
— Наш человек внутри. Камер наблюдения, как на Элизабет-стрит, у Бойда здесь нет, о нашем подходе он не узнает. — Затем мрачно добавил: — Если, конечно, не приготовил других сюрпризов. Чего, зная этого мерзавца, исключать нельзя.
Сбоку послышалось чье-то хриплое дыхание. Сакс обернулась. Рядом в тяжелом бронежилете, машинально поглаживая рукоятку пистолета, стоял Лон Селлитто и изучающе оглядывал здание. У него тоже был озабоченный вид, но Сакс сразу поняла, что терзают его вовсе не вероятные трудности штурма. Он разрывался от нерешительности. Как старшему следователю, ему не обязательно было участвовать в штурме, даже наоборот — учитывая его комплекцию и не бог весть какую меткость, в передовой группе захвата делать ему было нечего.
Однако здравый смысл тут был ни при чем. Глядя, как Селлитто непроизвольно подносит руку к щеке, чтобы стереть невидимое пятнышко крови, догадываясь, что он вновь переживает вчерашний инцидент с выстрелом и убийство доктора Бэрри, Сакс поняла: для Лона настал момент истины. Выражение ее отца, который совершил немало смелых поступков, служа в полиции, но, пожалуй, наибольшую отвагу проявил в борьбе с раком. Болезнь убила его, но не сломила. В то время Амелия уже была копом, и отец часто давал ей профессиональные наставления. Как-то он сказал, что она обязательно окажется в ситуации, когда не остается ничего другого, как идти на смертельный риск или в одиночку отвечать на брошенный вызов. «Я называю это моментом истины, Эйми, — момент, когда надо идти напролом. Твоим противником может оказаться преступник, а может и твой напарник. А то и все полицейское управление Нью-Йорка».
Иногда, говорил он, самая жестокая схватка — это схватка с самим собой.
Селлитто знал, что должен делать: первым войти в квартиру преступника.
Но после вчерашнего случая у музея его сковывал страх.
Момент истины… Решится он или нет?
Хауман разбил своих людей на три группы, еще нескольких отправил перекрыть движение и одного человека — присматривать за входом в подъезд: перехватить любого, кто направляется к входу, и если ничего не подозревающий Бойд выйдет по какому-нибудь делу, задержать и его. Один боец занял позицию на крыше, еще несколько — в соседнем здании, на случай если Бойд решит уходить, как на Элизабет-стрит.
Затем Хауман повернулся к Сакс:
— Идете с нами?
— Ага. Кто-то из криминалистов должен обеспечить сохранность улик на месте. Мы до сих пор не знаем, кто нанял этого подлеца. Так будет больше вероятности выяснить.
— С какой группой?
— С той, которая войдет через переднюю дверь, — ответила Сакс.
— Значит, с Дженкинсом.
— Так точно, сэр.
Затем она поделилась своими соображениями насчет домов через улицу, напомнив, что Бойд может открыть огонь по случайным свидетелям.
Хауман кивнул.
— Мне нужен кто-то, чтобы убрать людей от передних окон и с тротуаров.
Никто, разумеется, не прельстился. Если сравнить бойцов спецподразделения с ковбоями, то выходило, что Хауман просит вызваться кого-то в повара.
Молчание нарушил голос:
— Черт, я этим займусь. — Лон Селлитто. — В самый раз для такого старикана, как я.
Сакс посмотрела ему в глаза. Только что детектив завалил свой главный экзамен, не выдержал напряжения.
Он беззаботно ухмыльнулся. Сакс подумала, что более жалкой улыбки еще не видела.
Командир спецназа сказал в микрофон:
— Всем группам: замкнуть периметр оцепления. Команде наблюдения: немедленно докладывать о любых изменениях ситуации, прием.
— Вас понял. Конец связи.
Сакс передала Райму:
— Начинаем. О результатах сообщу позже.
— Понял, — коротко отозвался Райм.
Больше они не проронили ни слова. Райм не одобрял ее стремления лично участвовать в захватах, однако знал, как ее бесит, когда кто-то угрожает невинному человеку, и как важно для нее не дать ускользнуть людям вроде Томпсона Бойда. Это у нее внутри, так что отговаривать бесполезно.
Группа отправилась на позицию, и мысли о Линкольне Райме отодвинулись на второй план.
