Поначалу сложными были отношения Берегового и с уже слетавшими на орбиту космонавтами. Гагарин, Титов и другие летчики-космонавты были известны всему миру и тоже были Героями Советского Союза. Но часто Георгий Тимофеевич не без удовлетворения перехватывал тщательно маскируемые почтением взгляды, устремлённые на не просто золотистую, а по-настоящему Золотую Звезду, поблескивающую над разноцветными рядами орденских планок на его полковничьем кителе. В отряде космонавтов Береговой был единственным Героем Советского Союза, который заслужил это высокое звание на войне - боевыми, а не мирными делами. Георгий Тимофеевич был настоящим героем войны, о которой большинство молодых космонавтов знало только по сводкам Информбюро, помнило только по личным детским и юношеским воспоминаниям.
Да и летный опыт… Общее время налета у Юрия Гагарина составляло всего около 230 часов, у Германа Титова - 240 часов. Рекордсменом в первом отряде космонавтов был Алексей Леонов, который провел в воздухе на самолетах свыше 250 часов. Кандидаты в космонавты из второго набора – Владимир Шаталов, Юрий Артюхин, Анатолий Филипченко, Лев Демин и другие - имели уже значительно большее время налета. Предполагалось, что они в будущем участвовать в более сложной и продолжительной работе в условиях космического полета. Правда, кандидаты в космонавты из второго отряда были несколько старше, чем «гагаринцы», и поэтому профессионального опыта у них было значительно больше. Но даже их более высокий летный и профессиональный опыт не шел ни в какое сравнение с тем летно-испытательским базисом, которым на момент зачисления в отряд космонавтов обладал Георгий Тимофеевич Береговой. Методисты Центра подготовки космонавтов шутили, что Береговой имеет столько часов налета, что превосходит налет всего первого отряда космонавтов.
Было и громадное психологическое преимущество Берегового над молодыми космонавтами. Чтобы попасть в отряд космонавтов, он прошёл не одну, а даже две медицинские комиссии. У него за душой был огромный фронтовой и испытательский опыт. Каждый ли из молодых мог бы выдержать, как он когда-то в их возрасте, по пять боевых вылетов в день кряду? Каждый ли смог бы перенести те неимоверно тяжелые психологические и физические перегрузки, какие приходилось переносить ему как лётчику-испытателю? А не сорваться, остаться «в работе» при выходе из глубокого пикирования, когда невидимая тяжесть свинцом, до потемнения в глазах, наваливалась на грудь, на плечи, на голову?
