И когда люди мира навоевались всласть, само собою произошло то, чего не могло не произойти - в стеклянной банке нашей реальности путём естественного отбора отобрался самый сильный паук и принялся этот паучок наводить в баночке порядок, и хотя остальные, двигая жвалами и придавая своим паучьим лицам угрожающее выражение, корчили из себя обиженных, в глубине души все были рады окончанию европейского беспредела, а с установлением "Вестфальской системы" милые в своей цивилизованности европейцы вздохнули с нескрываемым облегчением, так как был создан новый мировой (тогдашняя стеклянная банка имела своей формой Европу) порядок. Участники этой дипломатической новинки договорились о незыблемых правилах игры, которые определяли, что такое суверенитет, отдавали "на откуп" сюзерену все внутренние дела и делали невозможным (или, лучше сказать, пытались сделать невозможным) вмешательство во внутренние дела друг друга.
Другими словами, было решено, что ни одно европейское государство не может осуществить в отношении другого европейского государства интервенцию по политическим или религиозным (что тогда означало "идеологическим") причинам.
Вестфальская система мироустройства была на тот момент явлением безусловно прогрессивным, так как она не только поставила рациональную преграду на пути хаоса, но "конвенция" создала ещё и совершенно новое идеологическое и смысловое пространство, "среду", в которой появилась Цель. Цель же эта могла быть осмыслена только в терминах государства, а феномен современного нам государства в общих своих чертах появился именно благодаря Вестфальской системе. До этого в Европе воевали не так государства, как династии, чему был положен конец, так как появилось то, что на сегодняшнем языке называется nation-state или национальное государство. Вышло такое не само собой, а было проделано несколькими мало того что могущественными, но ещё и очень умными и дальновидными людьми. Такими, как Ришелье и Мазарини. Вестфальская система не только положила конец претензиям Габсбургов на расползание Священной Римской Империи по карте Европы, но она на двести лет отложила объединение немцев в рамках единого государства. Мало того, Центральная Европа как пространство, заселённое немцами, стало полем боя в бесконечных малых и больших европейских войнах, большинство которых было инициировано всё той же Францией.
Как пишет Генри Киссинджер в своей книжке Diplomacy: "… Германии не удалось превратить себя в национальное государство и, как результат, немцы не смогли создать собственной дипломатической культуры, они скатились в провинциализм, выйти из которого им удалось только в конце XIX века, когда Бисмарк смог, наконец, объединить Германию, но даже и после этого отсутствие опыта в отстаивании своих национальных интересов привело их к некоторым из худших ошибок уже ХХ века."
Так вот Франция, устраняя своего, выражаясь нынешним языком, "геополитического" конкурента, и превращая себя в главную в Европе силу, способствовала появлению нескольких примерно равных по силе государств, "держав", отводя себе при этом роль "первого среди равных". Причём роль "первого" осмысливалась как не только очень почётная, но и как в высшей степени выгодная позиция. Выгода (во всех смыслах этого слова) вытекала из простейшей логики - самое сильное в Европе государство получало возможность заставлять остальных соблюдать установленные и оговорённые правила игры.
Простейшая же логика диктовала и дальнейшее - отныне Целью становился не какой-то там "территориальный захват" (хотя европейцы и об этой малости забыть себе никогда не позволяли) и не "репарации", а Целью становилось "стать первым". Значительно позже, уже оглядываясь на пройденный путь, европейцы для обозначения роли "первого среди равных" стали употреблять в новом значении старое слово "гегемон".
В "гегемонах" успела побывать сама Франция и сменившая её в этой роли Британская Империя. И тянулся период "гегемонизма" примерно триста лет, до окончания Второй Мировой Войны, которая покончила со старой и успевшей к тому времени закостенеть картиной мира.
Вторая Мировая Война, разрушив замкнувшийся в себе европоцентричный мир, разрушила заодно и "гегемона", покончив с ним, как с государственным образованием.
В мировом театре не только был уволен игравший главную роль актёр, но была упразднена и роль, которую он играл. И мало того, с подмостков была снята и сама пьеса, собиравшая ангшлаг на протяжении трёхсот лет.
Вторая Мировая Война создала совершенно новый и не виданный до того миропорядок. Назывался он двуполярным миром, Bipolar World.
Вот его лицо:
Два очень серьёзных человека спокойно обсуждают в высшей степени серьёзные вопросы, касающиеся судеб всего остального мира.
Было это совсем недавно, и именно в силу недавности двуполярный мир в нашем восприятии искажён почти до неузнаваемости неуёмной сиюминутной пропагандой.
Главное отличие "гегемонистского" мира от мира двуполярного состоит вот в чём:
