Итак, чем был двуполярный мир? Не в газетах, а в реальности? В газетах он был понятно чем, и этот понятный маленькому уму мир был чёрно-белым карикатурным миром. "Миром по Кукрыниксы". А между тем двуполярный мир был необыкновенно сложен, хоть и держался он не на черепахе и слонах, а на двух колоннах, белой и чёрной. Туман, мешающий даже и сегодня понять, чем был тогдашний мир, имеет своим происхождением не реальность, а её идеологическую трактовку, а поскольку полюсов ("колонн") было два, то и трактовок было тоже две, и были они просты до чрезвычайности и, отражаясь одна в другой как в зеркале, трактовки повторяли друг дружку вплоть до мелочей, разница была только в значении полюсов, в окраске, чёрная колонна, показывая пальцем на белую, утверждала, что белая колонна не белая, а чёрная, а белая колонна, тыча в чёрную, выводила на мотив "Инернационала" бесконечные рулады насчёт того, что чёрная колонна может сколько угодно называть себя чёрной, а на самом деле она белым бела.
И вот из этого взаимного словесного обличения сегодня складывается тогдашняя картина мира. Причём складывается официально, именно таково общепринятое "историческое" описание уходящей в прошлое Сорокалетней Войны.
А ведь в реальности мировой порядок, сложившийся на протяжении этих сорока послевоенных лет (в этих словах кроется нечеловеческая ирония, поскольку война никуда не делась, ни тогда, ни даже и сегодня, просто она прикрылась другой маской, но человечеству, этой "зрительной массе", существу нетребовательному и простодушному даже и такой малости хватает для самообмана) отличался на диво крепким устройством и устойчивостью.
Но реальность реальностью, а котурны котурнами, а маски масками и греческий хор греческим хором, а хор пел так слаженно и так сладко, что всё то же благодарное человечество искренне полагало и продолжает полагать, что оно сорок лет жило в условиях античной трагедии под висевшим на конском волосе дамокловым мечом. И убедительность такой картине придаёт то обстоятельство, что дамоклов меч и в самом деле висел и более того, мечей было два и висеть они висели полновесно, но только зрителям голову задрать лень было, а то бы они увидели, что мечи висят не на выдранном из конского хвоста волоске, а подвешены они на выкованных Гефестом цепях и сорваться они ну никак не могут, и что мечи эти если и служили делу войны, то войны не горячей, а холодной, а война холодная это не разжигание пожара, как о том пели маски, а наоборот, пожара недопущение.
"Гарантия взаимного уничтожения" была гарантией недопущения очередной мировой войны и позволяла она вести только локальные войны. Только локальные войны и только на периферии мира. Самое удобное для выяснения отношений поле битвы было "выведено из оборота". Если бы "гарантии взаимного уничтожения" не существовало, её бы следовало выдумать, так вот её и выдумали. И привело это к тому, что впервые в истории человечества была разряжена бомба, известная как "война это продолжение политики другими средствами", ядерное оружие позволило разорвать эту связку и после 1945 года война стала не продолжением, а войною, а политика осталась всё той же политикой, которая вовсе не обязательно имела своим продолжением "пожар". Политику "заставили" продолжаться дипломатией, экономическим или финансовым нажимом, словом, государства оказались вынуждены пускать в ход что угодно, кроме армии. Армию можно было задействовать только в тех случаях, когда это отвечало интересам либо США, либо СССР. Интересам двух державших мир "колонн". Интересов у них было много, но главным интересом было недопущение положения, когда бы они были вынуждены пересечь черту пресловутой "гарантии".
Для того же, чтобы даже и близко к черте не подходить, в двуполярном мире было уничтожено понятие "союзник". Слово такое осталось, оно даже иногда использовалось в пропаганде, но вот суть этого термина была выхолощена, от семечки "союзничества" осталась только пустая шелуха. Сверхдержавы в союзниках не нуждались. В системе глобальной безопасности был совершён колоссальный шаг вперёд по сравнению с временами гегемонизма. Отныне никакой "союзник" не мог втянуть одну из сверхдержав в войну.
