Востроглазые австралийцы заметили то, чего не замечает близорукое человечество, американцы и в самом деле не поступили с японцами так, как они поступили с немцами, хотя, казалось бы, должно было бы быть наоборот. Но наоборот они не сделали, а сделали так, как не понравилось австралийцам, и это имеет своё объяснение - нарочитая и показательная мягкость в отношении Японии и японцев является ещё одним косвенным свидетельством того, что США уже тогда, в середине 40-х рассчитывали на то, что рано или поздно, но им придётся жить с японцами в единой государственной конструкции и они здраво полагали, что будущих если и не сограждан, то со-жильцов следует не восстанавливать против себя, а - располагать к себе.
Громко об этом, правда, не говорилось и не говорилось потому, что "товарищи не понимают", товарищам свойственно никогда ничего не понимать, товарищи всего мира крепки задним умом, а потому разницу подхода к японцам, с которыми собирались жить вместе, и к немцам, с которыми жить бок о бок никто не собирался, спрятали за ядерным взрывом, после чего говорить о предпочтительном отношении к японцам стало как-то даже и неприлично, Хиросима же! А то, что только в американских лагерях для военнопленных немцев погибло в четыре раза больше, чем было жертв в Хиросиме и Нагасаки вместе взятых, никто не замечает. "Товарищи не понимают."
Ядерная бомба оказалась средством универсальным, с её помощью решили кучу проблем, решить которые традиционными средствами было бы очень трудно, если вообще возможно. К Бомбе мы ещё вернёмся, нам от неё теперь никуда не деться, а пока обратим взор свой на Европу. На Европу послевоенную, конечно. Американцы (как народ) рассчитывали обделать свои дела в Европе очень быстро, после чего хотели убраться оттуда и забыть о Европе с её европейцами как о ночном кошмаре. Добропорядочному и добронравному обитателю американской глубинки населенцы европейского континента всегда виделись скопищем людей нравственно ущербных, да к тому же патологических лгунов. Кроме этого США с известной долей снисходительности полагали, что свой христианский долг они исполнили до конца, дважды подряд спасши Европу от напастей, самой же Европой и созданных на собственную голову.
Общественное мнение США полагало, что пришло время подумать и о себе. "Война кончилась, да здравствует мир!" Общественное мнение это штука такая, оно любит витать в облаках, и нормальное государство ему не мешает, да и зачем, чем бы дитя не тешилось, пускай его, но в каждом нормальном государстве есть нормальное правительство, которому, в отличие от легкомысленного общества хорошо известен постулат бытия, который неизменен и который звучит так - "война умерла, да здравствует война!"
Из Европы следовало уйти, но перед уходом там необходимо было создать какой никакой, но порядок. Понятно, что порядок этот должен был устраивать победителя. Проблема была в том, что победителей было двое и отсюда вытекало, что возможных порядков было тоже по меньшей мере два. И теперь следовало эти порядки как-то совместить, "устаканить". Следовало найти какой-то компромисс, который бы позволил хотя бы на первых порах избежать немедленного столкновения интересов в масштабах, требующих применения силы. Эта логика понятна даже нам, а уж тогдашними высокими заинтересованными сторонами она была осознана с недоступной нам степенью отчётливости.
И пока народ устраивал парады и веселился на площадях Красной, Таймс и Трафальгарской, причём сегодня трудно понять, чему так уж радовались англичане, правительства государств победителей создали инструмент по "разруливанию", назывался этот политический "многофункциональный нож Винторинокс" the Council of Foreign Ministers или Совет Минстров Иностранных Дел. Официально Вторая Мировая Война закончилась 2 сентября 1945 года, а уже десятого сентября того же года министры с портфелями под мышкой слетелись в Лондон. Первая же сессия показала, что достичь компромисса будет очень трудно. Столкновение интересов произошло сразу же и касалось оно делёжки итальянского наследства. СССР устами Молотова потребовал, чтобы ему были переданы итальянские колонии. Кроме того, Кремль изъявил желание получить с Италии 300 млн. долларов в качестве военных репараций. Кроме того, Кремль заявил, что Триест должен быть отторгнут от Италии и передан Югославии. Эти требования были немедленно отвергнуты "Западом", именно так, "Западом", собранным в одно слово, так как требования Москвы толкнули друг к другу американцев, англичан и примкнувших к ним французов, которые вообще непонятно как попали в победители.
