«Бог создал людей разными, но Кольт уравнял их шансы» – так говорили о легендарном револьвере ХIХ века Сolt Peacemaker.
Анатолий Кравченко, которого в спортивных кругах и среди друзей когда-то больше знали под именем Крава, в настоящее время по стечению обстоятельств относился к категории людей без определённого места жительства. Вот уже больше года он, имея при себе одну лишь сумку с необходимым минимумом вещей, скитался по подвалам, подлежащим сносу зданиям, теплотрассам и иным, казалось бы, не приспособленным для проживания человека местам. Пил, ел и надевал на себя то, что совсем ещё недавно считал уделом нищих. За это время жизнь научила его иначе смотреть на венец творения природы, каким всегда был в его глазах homo sapiens, а заодно и внесла коррекцию в такие базовые понятия, как мораль и совесть.
Анатолий пережил две нелёгкие зимы, научился добывать еду, находить ночлег и показывать в случае необходимости зубы. В среде, куда он попал, человек совестливый и деликатный попросту опустился бы на самое дно современного общества, не вписавшись в эту деформированную систему социальных отношений.
Будучи человеком наблюдательным, Крава внимательно анализировал окружающий его контингент бездомных людей. Это было весьма любопытный паноптикум. И как в каждом коллективе, объединённом некоторыми общими обстоятельствами и общей философией, в нём стихийно устанавливалась иерархия, что в свою очередь вело к выработке определённых правил поведения, которые, впрочем, при необходимости легко нарушались теми же, кто их устанавливал.
Достаточно условно бомжей можно было разделить на несколько категорий.
К низшей по степени бесправия относились те бесповоротно опустившиеся люди, которые совершенно не следили за собственной гигиеной, питались тем, что с отвращением ели уличные псы, а глоток дешёвого алкоголя для них был пределом мечтаний и вершиной блаженства. Их презирали даже в своей среде, они всегда размещались отдельно от всех, на расстоянии, поскольку просто невозможно было выдержать тяжёлый запах человека, давно забывшего о том, что такое вода и мыло.
Следующими за ними шла интеллигенция. Её представителей без нужды не трогали, порой даже уважали за избыток знаний, но не ценили, как людей пустых, обычно безвольных, не умеющих постоять за себя. Они по разным причинам лишились жилья и общественного статуса. Одни из них из-за банального пьянства продали свои квартиры за бесценок шустрым риэлторам. Другие ушли с гордо поднятой головой, добровольно уступив свои апартаменты неверным жёнам или подругам, которые в эпоху развивающегося капитализма сумели найти себе более приспособленных к жизни партнеров. Третьи попали сюда по неосторожности, одолжив деньги под залог квартиры у банков или бандитов, что, в принципе, было одно и то же. Четвёртых попросту выгнали на произвол судьбы родственники, и так далее. Социологи, наверное, могли бы разнообразить и продолжить эту классификацию.
Существенно более высокий статус имели представители рабочих профессий. Обладая практическим умом, они обычно умели за себя постоять, находили общий язык и места, где можно было заработать деньги. Многие из них, будучи ещё достаточно молодыми, не теряли надежды вернуться к нормальному образу жизни.
И, наконец, на вершине иерархии находились те, кто был сильнее, умнее и жёстче остальных. Это могли быть откинувшиеся зэки, которые, выйдя на долгожданную свободу, вдруг обнаружили, что их здесь не ждали, а принадлежавшее им жильё давно уже продано. Это, в конце концов, мог быть любой не обременённый моральными узами человек, сумевший подчинить собственной воле пёстрый контингент опустившихся людей. Таких было немного, обычно они были сплочены вокруг какого-то одного лидера. У них имелась связь с внешним миром, и эти люди могли заставить коллектив целенаправленно работать за одну лишь пищу, выполняя разные работы, например, сортировку мусора на городской свалке. Отобранный материал шёл на продажу. У этих людей имелись деньги, а, возможно, и не только деньги, но и собственные квартиры. Это просто был такой особый вид бизнеса.
Основной же контингент бомжей, как и в обычной жизни, состоял из ведомых людей, которые по разным причинам были выброшены на обочину жизни. Когда-то неплохие в принципе люди, попавшие в силки обстоятельств, легко поддавались чужому влиянию, боялись грубой силы и не видели выхода из создавшейся ситуации. Ими легко было управлять.
