— Пузо выпятим мы смело, с честью делает дварф дело! — кираса со звоном заковала торс дварфа, подстраиваясь под фигуру, пряча шею и главную драгоценность — бороду — под выдвинувшимся воротником-бувигером. С шелестом развернулись пластинчатые тассеты, наползая на бедра.
— Молот в руки или кирку! Каждый день как под копирку! — лязгнули тяжелые наплечники, из-под которых выстрелили налокотники и наручи, обтекая руки дварфа до самых кистей.
Несколько раз подпрыгнув и пару раз взмахнув руками, Дагна удовлетворенно кивнул и, спустя пару мгновений, когда щелчки окончательно подгоняемых доспехов прекратились, поднял латные рукавицы и глухой покатый шлем с забралом без единой смотровой щели.
— Пальцы — клещи, глаз — алмаз! — он надел будто бы огромные рукавицы, которые тут же ужались по руке, шелестя наползающими друг на друга фигурными пластинами. — Дварф — красив, — опустив шлем на голову, Дагна захлопнул забрало, которое ту же слилось в единое целое с куполом. — Орк — глинолаз… Бездна, надо было лучше полировать забрало.
Голос звучал гулко, металлически.
— Ладно, вроде все видно. Так что там про тролля, Фред?
Фред медленно выругался. Дзенькнула сорвавшаяся тетива и мимо Дагны пролетел резко распрямившийся гудящий и вибрирующий лук.
— Вперед! — скомандовал барон Вильямин, указывая полуторным мечом на опушку леса. — На штурм!
Солдаты переглянулись, но все-таки подчинились приказу. Прикрываясь щитами, воины все ближе приближались к живой, волнующейся стене темных, кажущихся в предрассветный час почти черными, высоченных сосен и разлапистых елей. Пять десятков в сопровождении рыцарей должны были первыми вступить в чащу и при необходимости связать врага боем, чтобы арьергард успел совершить обходной маневр и ударил с тыла и флангов, взяв гоблинов в клещи.
Барон ехал сбоку от отряда с поднятым забралом, вальяжно развалившись в седле и небрежно свесив щит в сторону. Бойцы поглядывали на него со смесью тревоги и раздражения.
— Вам бы спешиться, сэр, — наконец молвил один из них, когда до опушки оставалось едва ли сорок шагов. — От конного в лесу проку мало, как бы не…
— Как бы тебе не заткнуться, хам! — заносчиво бросил Вильямин, даже не глядя в сторону говорившего.
— Воля ваша…
Дагна сморщился от такого неуважения к соратнику, но промолчал, продолжая движение и до рези в глазах всматриваясь в просветы между деревьями. Несмотря на закрытое забрало, дварф видел все так, будто никакого шлема на нем вовсе не было. Дагна очень гордился своим изобретением, не раз и не два спасавшем его на пустынных дорогах. Забрало его шлема было выполнено из Железного Стекла — сплава, что родился в его плавильной печи еще сорок пять лет назад и не уступал в прочности закаленной стали, но обладал, при нужной обработке, свойством односторонней прозрачности. Дагна уже собирался поставить производство Железного Стекла на поток, когда его жизнь полетела в бездну.
Когда до леса оставалось не более тридцати шагов, из-за деревьев ливнем полетели стрелы. Их было так много, что, даже, несмотря на большие щиты, за которыми укрылось большинство, штурмовые группы моментально понесли потери. Пара человек рухнули замертво, битые в лицо и горло, еще трое оказались тяжело ранены и остались лежать, болезненно корчась и судорожно обламывая древки стрел.
— Не стоять! Не изображать мишени! Вперед, канальи, на штурм! — подняв коня на дыбы, заорал Вил, которого чудом не задел этот смертоносный ветер. — Вперед, если жизнь дорога! За Исгард!
— За Исгард! За Короля! — прогремели воины и, быстро преодолев разделяющие их с опушкой тридцатку, бросились в стремительном рывке под сень деревьев, проламывая подлесок.
Однако стрелков уже и след простыл, а в глубине чащи раздавались гортанные крики и улюлюканье.
Барон отстал, завязнув в зарослях, и неопытные люди мгновенно потеряли всякое подобие строя и начали медленно рассеиваться по лесу, войдя в кураж от адреналина и страха. Дагна, покрутив головой, увидел, что рядом нет никого из командиров, а бойцы продолжают нестись вглубь леса, и, что было мочи, заорал.
— Стоять! Стоять, песье семя! Стоять, зараза!
Большинство солдат оказавшихся поблизости, заполошно обернулись, сразу сбавили шаг, но остальные сами орали так, что уши закладывало, продолжая бежать навстречу смерти.
И тут снова свистнули стрелы.
Люди начали умирать.
Тогда дварф сделал то, что не любил больше всего на свете. Сбросив наземь молот и топор, проклиная все на свете, побежал. Очень быстро побежал. Волчком крутясь от одного человека к другому, он щедро раздавал удары закованным в сталь кулаком и щитом.
— Стой, гад! Стой, собака! Щит поднял! Щит к хлебалу поднял, сволочь! Назад! — пот градом заливал глаза подгорного воина, благо конструкция его шлема позволяла справляться и не с таким.
Дагна старался изо всех сил, но не мог поспеть везде и всюду.
