Давно понятно, что автор культовой книги «Чужак в стране чужой», настольной у поколения «детей цветов» и ставшей символом всей нарождающейся контркультуры, знаменитого романа «Дверь в Лето», прочно занявшего место в большой литературе рядом с «Вином из одуванчиков» Рэя Брэдбери и «Цветами для Элджернона» Дэниела Киза, ушел в своем творчестве за тесные рамки жанра и стал писателем общечеловеческого масштаба.В данном сборнике Роберт Хайнлайн играет на территории знаменитого фантазера Рэя Брэдбери – играет и выигрывает! Тут вы найдете самые разные и самые необычные истории. Это полудетектив-полуфантазия «Неприятная профессия Джонатана Хога» – повесть об иллюзорности мира, который нас окружает. Рассказ «Наш прекрасный город» повествует о дружбе человека и странного существа, живущего на городских улицах.В книге есть рассказы о потерянной и возвращенной любви («Человек, который торговал слонами») и о доме, каждая дверь в котором ведет в непривычные для тебя места («В скрюченном домишке»). И о том, как вернуть себя, распавшегося на множество двойников («Все вы, зомби?..»). А еще о том… Впрочем, откройте книгу и всё узнаете сами.
Robert A. Heinlein
THE UNPLEASANT PROFESSION OF JONATHAN HOAG
Copyright © 1942 by Robert A. Heinlein
OUR FAIR CITY
Copyright © 1949 by Robert A. Heinlein
THE MAN WHO TRAVELED IN ELEPHANTS
Copyright © 1957 by Robert A. Heinlein
“ALL YOU ZOMBIES…”
Copyright © 1959 by Robert A. Heinlein
THEY
Copyright © 1941 by Robert A. Heinlein
“…AND HE BUILT A CROOKED HOUSE”
Copyright © 1941 by Robert A. Heinlein
BY HIS BOOTSTRAPS
Copyright © 1941 by Robert A. Heinlein
NO BANDS PLAYING, NO FLAGS FLYING
Copyright © 1973 by Robert A. Heinlein
All rights reserved
Серия «Азбука-бестселлер»
Перевод с английского Михаила Пчелинцева, Ирины Зивьевой, Павла Вязникова, Андрея Новикова, Владимира Гольдича, Ирины Оганесовой, Геннадия Корчагина, Сергея Трофимова
Серийное оформление Вадима Пожидаева
Оформление обложки и иллюстрация на обложке Сергея Шикина
Издательство АЗБУКА®
…Бесстрашно отгоните
Надежд самообман,[1]
С достоинством примите
Тот жребий, что нам дан:
Отжив, смежим мы веки,
Чтоб не восстать вовеки,
Все, как ни вьются, реки
Вольются в океан.
– Это что, кровь?
Джонатан Хог нервно облизнул пересохшие губы и подался вперед, пытаясь прочитать, что написано на лежащем перед врачом листке бумаги.
Доктор Потбери пододвинул бумажку к себе и взглянул на Хога поверх очков.
– А почему вы, собственно, думаете, что у вас под ногтями кровь? Есть какая-нибудь причина?
– Нет. То есть… Ну, в общем, нет. Но ведь это все-таки кровь?
– Нет, – с каким-то нажимом сказал Потбери. – Нет, это не кровь.
Хог знал, что должен почувствовать облегчение. Но облегчения не было. Было внезапное осознание: все это время он судорожно цеплялся за страшную догадку, считая коричневатую грязь под своими ногтями засохшей кровью, с единственной целью – не думать о чем-то другом, еще более невыносимом.
Хога слегка затошнило. Но все равно он обязан узнать…
– А что это, доктор? Скажите мне.
Потбери медленно смерил его взглядом.
– Вы пришли ко мне с вполне конкретным вопросом. Я на него ответил. Вы не спрашивали меня, что это за субстанция, вы просили определить, кровь это или нет. Это не кровь.
– Но… Вы издеваетесь надо мной. Покажите мне анализ.
Приподнявшись со стула, Хог протянул руку к лежащей перед врачом бумаге.
Потбери взял листок, аккуратно разорвал его пополам, сложил половинки и снова разорвал их. И снова.
– Да какого черта!
– Поищите себе другого врача, – сказал Потбери. – О гонораре можете не беспокоиться. Убирайтесь. И чтобы ноги вашей здесь больше не было.
Оказавшись на улице, Хог направился к станции надземки. Грубость врача буквально потрясла его. Грубость пугала его – точно так же, как некоторых пугают змеи, высота или тесные помещения. Дурные манеры, даже не направленные на него лично, а только проявленные при нем, вызывали у Хога тошноту, чувство беспомощности и крайний стыд.
А уж если мишенью грубости становился он сам, единственным спасением было бегство.
Поставив ногу на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей к эстакаде, он замялся. Даже при самых лучших обстоятельствах поездка в надземке была суровым испытанием: толчея, давка, жуткая грязь и каждую секунду – шанс нарваться на чью-либо грубость, сейчас ему этого просто не выдержать. Хог подозревал, что, услышав, как вагоны визжат на повороте, он завизжит и сам.
Он развернулся и тут же был вынужден остановиться, оказавшись нос к носу с каким-то человеком, направлявшимся к лестнице.
– Поосторожней, приятель, – сказал человек, проходя мимо отпрыгнувшего в сторону Хога.
– Извините, – пробормотал Хог, но человек был уже далеко.
Фраза, произнесенная прохожим, звучала резковато, но отнюдь не грубо, так что случай не должен был обеспокоить Хога, однако обеспокоил. Его вывели из равновесия одежда, лицо, даже сам запах этого человека. Хог прекрасно понимал, что поношенный комбинезон и кожаная куртка – совсем не повод для упрека, равно как и слегка запачканное лицо с полосами засохшего трудового пота. Козырек фуражки встречного украшала овальная кокарда с номером и какими-то буквами. Хог решил, что этот человек – водитель грузовика, или механик, или монтажник – словом, представитель одной из тех квалифицированных профессий, благодаря которым бесперебойно крутятся колесики и шестеренки нашей цивилизации. Скорее всего, добропорядочный семьянин, любящий отец и хороший кормилец, а самые большие его отклонения от добродетели – лишняя кружка пива да склонность поднимать на пятицентовик, имея на руках две пары[2].
А то, что Хог позволяет себе брезгливо относиться к такой внешности и предпочитает белую рубашку, приличное пальто и перчатки, – это просто каприз, другого слова и не подберешь. И все же, исходи от этого человека запах лосьона для бритья, а не пота, случайная встреча не оставила бы такого неприятного впечатления.
