– Боже милостивый, я опять упала в обморок, да? – сказала она. – Ради Бога извините, что вам пришлось меня привязать. Дурацкие ноги! Наверное, я могла бы сесть чуть повыше, если бы вы…
Тут уж подкосились ноги у Роланда, и он без чувств медленно опустился на землю примерно тридцатью милями южнее того места, где оканчивалось Западное Взморье.
Эдди Дийну уже не казалось, что они с Владычицей плетутся по последним ярдам прибрежной полосы. В его представлении они даже не шли. Они словно бы летели.
Одетта Холмс по-прежнему явно не питала к Роланду ни доверия, ни симпатии. Однако отчаянное положение стрелка нашло в ней и понимание, и отклик. Теперь Эдди казалось, что вместо мертвой глыбы резины и металла, к которой по чистой случайности приторочено человеческое тело, он толкает едва ли не планер.
«Идите. Раньше я присматривал за тобой, и это было важно. Теперь я буду только задерживать тебя».
Юноша почти сразу же убедился, до чего прав стрелок. Эдди толкал кресло, Одетта работала рычагами.
За пояс штанов Эдди был засунут один из револьверов стрелка.
«Помнишь, как я велел тебе быть начеку, а ты не послушался?»
«Да».
«Скажу еще раз: будь настороже. Всякую минуту. Если вернется другая, не жди ни секунды. Дай ей по башке».
«Что, если я убью ее?»
«Тогда все будет кончено. Но если она убьет тебя, нам тоже крышка. А она попытается, если вернется. Попытается».
Эдди не хотел бросать Роланда. Не только из-за кошачьего вопля в ночи, хоть он не шел у юноши из головы. Просто Роланд стал его единственным пробным камнем в этом мире, чужом и для Эдди, и для Одетты.
И все-таки он понимал, что стрелок прав.
– Не хотите отдохнуть? – спросил молодой человек Одетту. – Еще осталось, чем подкрепиться.
– Пока нет, – ответила женщина, хотя ее голос звучал устало. – Но скоро захочу.
– Ладно. Но хотя бы бросьте рычаги. У вас нет сил. Вас… понимаете, ваш желудок…
– Ну, хорошо. – Одетта обернулась (ее лицо блестело от пота) и благосклонно улыбнулась Эдди, отчего тот почувствовал сразу и слабость, и прилив сил. За такую улыбку он мог бы отдать жизнь… и, как ему думалось, отдал бы, потребуй того обстоятельства.
Он от души надеялся, что обойдется без этого, но, разумеется, вовсе исключить такую возможность было нельзя. Время переросло в вопрос жизни и смерти, в нечто, важное до крика.
Одетта опустила руки на колени, и Эдди покатил кресло дальше. Тянувшийся за ними след терял четкость, поскольку прибрежный песок становился все тверже, зато повсюду в беспорядке были разбросаны камни. Они могли стать причиной катастрофы, попасть в которую при той скорости, с какой двигались путники, ничего не стоило. Случись что-то действительно серьезное, Одетта могла пострадать – это было бы скверно. Вдобавок в такой аварии могло погибнуть кресло, что было бы плохо для них и, вероятно, еще хуже для стрелка – в одиночестве он бы почти наверняка погиб. А если бы Роланд погиб, Эдди с Одеттой навсегда застряли бы в чужом мире.
Роланд был слишком болен и слаб, чтобы идти, и Эдди против воли пришлось взглянуть в лицо одному нехитрому факту: их было трое, двое – калеки.
На что же было уповать, на что надеяться?
Кресло.
Кресло – надежда, единственная надежда, ничего, кроме надежды.
Бог в помощь.
Стрелок пришел в сознание вскоре после того, как Эдди оттащил его в тень выдававшихся из земли камней. Лицо Роланда там, где не было смертельно бледным, горело чахоточным румянцем. Грудь быстро поднималась и опускалась. Правую руку оплетала сеть тонких багровых полос.
– Накорми ее, – хрипло велел он Эдди.
– Ты…
– Обо мне не беспокойся. Не пропаду. Накорми ее. Думаю, теперь она поест. А ее сила тебе еще понадобится.
– Роланд, что, если она только прикидывается, будто…
Стрелок нетерпеливо отмахнулся.
– Никем она не прикидывается – просто она в своем теле одна. Мы оба это знаем – стоит только взглянуть ей в лицо. Ради своего отца, накорми ее, пусть поест, а сам тем временем возвращайся ко мне. Теперь каждая минута на счету. Каждая секунда.
Эдди поднялся, но стрелок левой рукой притянул его обратно. Больной ли, нет ли, но свою силу он не утратил.
– И ничего не говори про другую. В чем бы ни убеждала тебя эта, как бы ни объясняла, не возражай.
– Почему?
– Не знаю. Знаю только, что это было бы ошибкой. А теперь делай, что сказано. Хватит терять время!
Одетта сидела в своем кресле, глядя на море с выражением легкого недоуменного изумления. Когда Эдди предложил ей омара – несколько щедрых кусков, оставшихся от вечерней трапезы – она печально улыбнулась.
– Я поела бы, если бы могла, – сказала она, – но вы же знаете, что будет.
Эдди, который понятия не имел, о чем она толкует, смог только пожать плечами и сказать:
– Попытка не пытка, Одетта. Понимаете, вам надо есть. Мы должны идти как можно быстрее.
Одетта с коротким смешком коснулась его руки. Эдди почудилось, будто ему вдруг передалось что-то вроде электрического заряда. Да, это была она, Одетта. Юноша понял это не хуже Роланда.
