Под очередную патриотическую трансляцию Борис встал, допил вчерашний чайный напиток, заедая его сушёными фруктами с песком и червями, на которые он по-прежнему, старался не смотреть, и включил вычислительное устройство. После пары часов, убедившись, наконец, что всё подключено как надо, он взял перо и начертил в воздухе овал. Экран послушно повторил его движение. «Работает!», – Борис не верил, что всё получилось так легко – и вдруг застыл. Надо было немедленно что-то нарисовать, что-то, что он носил в голове все эти годы, что-то, что, вырвавшись наружу и обретя форму, пригладило бы его мысли и освободило бы его от бесконечных образов из прошлого и будущего, которые невозможно было выразить словами. Но идей не было.
Борис решил сделать перерыв и заняться картой памяти. Он на всякий случай зачистил контакты от ржавчины и уже был готов подключить её к устройству, как вдруг в дверь осторожно постучали. Он быстро запихнул карту обратно в рюкзак и схватил перо, до этого момента без дела лежавшее на столе. Юлиана Павловна робко вошла в комнату с небольшой чашечкой в руках. Борису вдруг показалось, что на чашке был нарисован маленький смешной слоник, пускающий в небо фонтанчик из брызг, но, конечно же, это было только клочком какого-то неприятного воспоминания из детства.
– Сынок, я тут компотик сварила из сушеных фруктов. Кисловатый, конечно, получился, сахар-то только в первом наборе дают. Но может ты попробуешь? Егор Семёнычу нравится…
Вдруг взгляд её упал на новый аппарат, который Борис расположил прямо посередине бывшего Васенькиного стола.
– Батюшки, это ж какая у тебя машина интересная! – с непритворным удивлением воскликнула старушка. – Это чтоб от террористов защищаться?
– Не, Юлиан Пална, это чтоб картинки рисовать, – гордо ответил Борис.
– Картинки? Прямо как в трансляторе?
– Ага. Я с детства мечтал научиться рисовать. У меня столько картинок в голове! Хотите, вам что-нибудь нарисую?
– Это ж сколько денег, наверное, стоит… – задумчиво произнесла Юлиана Павловна и тут же спохватилась. – Конечно нарисуй, сынок. А это бесплатно?
– Бесплатно, конечно, Юлиана Павловна!
– Ну рисуй, рисуй. Можешь… Васеньку?… И меня, чтоб я рядом стояла? Вроде как мы гуляем, он когда маленький был, мы часто гулять ходили…
Борис мог. Он уже представлял себе будущую картинку, и нужно было только перенести её на экран. В порыве долгожданного вдохновения он схватил перо и нарисовал небольшой заснеженный холмик. Подумав немного, он вывел очертания мужчины, чуть грузноватого, одетого в лёгкую куртку и резиновые сапоги, а рядом с ним – силуэт Юлианы Павловны в сером старушечьем пальто. Они стояли на холмике, держались за руки и как будто о чём-то разговаривали. А снег, окружавший их, сверкал миллионами искр, которые, сливаясь друг с другом, придавали ему особый – перламутровый – оттенок. Борис почти чувствовал эту морозную тишину, а снежные искры как будто приглашали его немедленно прокатиться по ним на старых детских санках, или прямо на попе. Борис отложил перо. Юлиана Павловна стояла рядом и тайком утирала слёзы краем застиранной хозяйственным мылом кофточки.
Борис допил компот и отдал чашку старушке. Она в последний раз посмотрела на рисунок и попросила стереть его, пока Егор Семёныч не увидел. Борис пообещал, что сотрёт, но втайне оставил картину в памяти устройства, подумав, что она будет хорошим началом его новой работы.
Когда соседка ушла, Борис вернулся к карте, которую ему не терпелось проверить. После нескольких попыток он наконец как-то криво соединил её с универсальным адаптером вычислительной машины и стал ждать реакции от терминала. Несколько секунд ничего не происходило, но затем экран высветил какую-то синюю полосу, а транслятор объявил:
«Обнаружено дополнительное устройство ввода, обработки и хранения информации. Модель: не найдена. Ревизия: не найдена. Содержимое: отсутствует».
Борис для приличия подождал несколько минут, но ничего так и не произошло. Пообещав себе покопаться в настройках чуть позже, он выключил устройство и пошёл варить вчерашнюю перловку. По пути на кухню он подумал, что неплохо было бы всё-таки завести подругу, потому что самому готовить обед ему не нравилось, а одним компотиком от Юлианы Павловны сыт не будешь.
