— Здесь нет такого разделения на реки, как наверху, — Шеф облокотился на перила рядом, — это просто одна Река. Без названия. Дикая. Падать в нее не советую.
Я зябко передернула плечами. Черная вода завораживала, как будто притягивая к себе, но казалась какой-то... хищной.
— Я слышал, что она питается местными жителями, — протянул Шеф, глядя вдаль.
— Она что? — я подскочила на месте, — Кем?!
— Местными жителями, — он повернулся ко мне, — ты их просто не видишь. Иногда их можно заметить краем глаза, особенно, если привыкнуть к этому месту. Такие неясные тени...
Я медленно, просчитывая каждое движение, обернулась. И вздрогнула — мимо меня проскользнуло что-то, напоминающее темный порыв ветра. Я дернулась, резко отступая назад, и уперлась спиной в перила.
— Не пугайся, — Шеф одобряюще похлопал меня по спине, — я же тебе говорил про призраков этого места. У них своя жизнь — мы ее просто не видим. А они не видят нас. Или не помнят...
Он вдруг замолчал, излишне внимательно разглядывая потемневшие доски моста у себя под ногами. Успокоив дыхание, я сочувственно взглянула на него — наверное, он искал ее здесь. Пытался понять, который из этих бесплотных призраков — она...
Шеф кивнул мне, предлагая идти дальше. Улицы змеились во все стороны. Какие-то из них казались скорее сельскими дорогами, с утоптанной землей вместо брусчатки, какие-то были обшиты деревом, что выглядело довольно странно. Теперь я там и тут замечала неясные темные тени — но стоило лишь повернуть голову, как они пропадали из вида.
— Шеф, — решилась я, — а вы... искали ее?
Он молчал так долго, что я успела пожалеть о заданном вопросе.
— Искал, — какой-то камешек, подпрыгивая, полетел прочь от удара черного ботинка, — хотя это и было бессмысленно.
Мы снова замолчали. Я рассматривала окружающие здания, и чем дальше от центра мы уходили, тем более странными они становились: какими-то оползшими, как подтаявшее мороженое, или наоборот, ощетинившимися непонятными шипами словно диковинный дикобраз.
— Пора возвращаться — скоро рассвет, — Шеф кивнул на небо, — приглядись.
Только сейчас я заметила, что воздух вокруг будто поредел и стал серым — на Нижний город спустились сумерки.
— Так быстро? — искренне удивилась я.
— Есть мнение, что время здесь течет несколько иначе, — Шеф развернулся. — К тому же, дни наверху сейчас короткие — ноябрь все-таки!
Здесь внизу, было тепло, и я совершенно забыла, что в верхнем Питере сейчас почти зима.
— А здесь всегда лето?
Шеф кивнул:
— Один из немногих плюсов. Всегда тепло.
— А как мы будем возвращаться?
— Увидишь, — он улыбнулся.
Мы довольно быстро вернулись на Площадь, и я встала как вкопанная: ровно в центре, там, где в нашем Городе стоит Александрийская колонна, сейчас переливался короткими вспышками столб света.
— Что это?! — я оторопело разглядывала поток золотисто-белого света, вырывающийся прямо из брусчатки и уходящий куда-то в темное небо.
— У нас принято называть это Рассветом, — Шеф ободряюще положил руку на плечо, — название, конечно, дурацкое, но так уж вышло. Пора возвращаться.
Короткая буря, уже не такая мучительная, как в первый раз — я мы снова у Александрийского столба, поспешно отходим друг от друга.
В верхнем городе снег и предрассветная хмарь. Какая-то группа, поочередно козырнув Шефу, уходила на смену. Все было настолько другим, что не верилось в существование иного города, здесь, совсем рядом.
Я расправила воротник и подышала на мгновенно заледеневшие пальцы. Подняла глаза — и снова вздрогнула. Шеф остался таким же, как был там, внизу! Я почему-то была уверена, что стоит нам вернуться, и все будет как раньше. Снова голливудский мальчик будет поить меня кофе! Но... он был таким же.
— Ну что, — он улыбнулся, доставая из кармана сигареты и прикуривая, — топай спать. Я позвоню, когда будешь нужна.
Я кивнула. Мы медлили. Он смотрел на меня, будто смеясь, только огонек сигареты освещал лицо при каждой затяжке, делая его более резким и немного страшным. Я уже совсем было собралась идти, как вдруг решилась:
— Шеф, как вас зовут на самом деле?
Падали долгие свинцовые мгновения. Он вглядывался в мое лицо, и впервые я увидела нерешительность.
— Шеферель. Только это большой секрет.
Он снова улыбнулся и быстро зашагал в сторону черного хода в Институт.
Под желтыми фонарями кружился дождь. У меня кружилась голова. Оттого, что не выспалась, что проглотила пять чашек кофе и выкурила пачку сигарет. Оттого что внизу не ждал теплый мерседес. Оттого, что весь город пропах мокрой травой, хотя вокруг не было ни травинки. Оттого, что потемневшие дома вечернего Петербурга так остро напоминали Нижний Город, в который хотелось вернуться — мучительно, щемяще, до дурноты.
Я натянула на голову капюшон и шагнула в темноту — вокруг раскинулась наша, скучная и пресная, по сравнению с той, которую я знала, ночь. Сегодня мне предстояло под взглядом Оскара показать все, на что я способна и вступить в одну из групп. Только бы не к Жанне — это было все, о чем я могла думать.