Именно для того, чтобы дегенератов оказалось поменее, а в населении численно преобладали супермены, и должна возникнуть "фантастика завтрашнего дня". Другие жанры будут, конечно же существовать и плодить произведения, возможно, более значимые в эстетическом, гуманистическом, атавистическом и прочих планах. Только вот спасения от техносферных ужасов они не принесут.
Фантастику завтрашнего дня я обозначаю словом "киберпанк" за неимением другого подходящего термина и используя название во многом аналогичного американского течения (да сменят гнев на милость строгие киберпанковеды). Собственно, cyperpunk состоит из двух иноязычных корней, означающих соответственно - умение (знание) и свободу выражения. Да-да, термином "панк" на древнехеттском обзывалась толпа, занимающаяся демократическим волеизъявлением.
Конечно же, невозможно писать на русском языке таким же макаром, что Гибсон со Стерлингом на своем английском. У них нет традиций литературного авангарда, Платонова, Хармса, Заболоцкого, Введенского, и Саши Соколова, у нас нет хаккерского жаргона и нью-йоркского (ванкуверского, остинского) слэнга. Короче, английский и русский - это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
Общее с заморскими братьями по разуму может быть в другом - в изобилии достоверных фантастических идей. Этим, кстати, киберпанк отличается от НФ, где, как правило, имеется лишь одна фантастическая "ось", вокруг которой вертится, пытаясь приноровится или сломать ее, обычная жизнь. [Достаточно вспомнить "Города в полете" старика Блиша - у него с помощью антигравитации отправляются куда-нибудь на Бетельгейзе целые сталелитейные заводы с мартеновскими печами и бессемеровскими ковшами. Жалко только, что мавзолей Ильича никуда не летит.) В киберпанке осей много, они образуют, сплетаясь, целую жизненную ткань. Измененная психология, физиология, - там даже справить малую нужду по-простецки нельзя, - принципиально иной антураж, непривычный язык героев. В отличии от нынешнего фантреализма, который раскладывает пасьянсы из известных аксиом, знакомых ярлыков и готовых схем, киберпанку приходится гораздо больше доказывать и тщательнее обрисовывать. К тому же он часто выступает в роди Джека-Потрошителя, раскурочивая человеческую натуру до последнего гормона, чем другие жанры предусмотрительно не занимаются, дабы не вызвать у публики чувства омерзения.
Киберпанк требует более плотного языка автора (что иногда раздражает не столько читателей, сколько критиков и издателей). Плотность эта - от большей, чем в других жанрах, информационной насыщенности текста, что, как правило, связано с новаторством темы и принципиальной новизной создаваемого мира.
Да, доморощенный киберпанк еще вызывает ненависть так называемых гуманистов с большой буквы "Гэ", ему делают подсечки, его пытаются утопить легким нажатием в область темечка, его пытаются выдавить из писателя.
Да, отечественный киберпанк еще не накачал мускулы настолько, чтобы засиять боди-билдерскими рельефами.
Но!..
Р.S. Господам критикам, несмотря на их гуманитарное образование, я бы все-таки предложил хоть немного аргументировать свои доводы. Тогда, возможно, появится тема для оживленной полемики. Нужны разумные аргументы, литературный и концептуальный анализ, а не выкрики типа "вообще ни в какие ворота не лезет", "бред", "дрожь в коленках", "Господи". Такого сорта стилистика нам досталась от Ульянова-Ленина - кто не верит, прошу приложиться к сочинениям вышеуказанного товарища, особенно обратить внимание на так называемые "философские" работы. Впрочем, будем оптимистами. Слабая начитанность, недостаточная эрудиция, узкие культурные ассоциации, отсутствие навыков логического мышления, догматизм, все эти качества весьма пригодились бы некоторым педагогам для тесного и плодотворного сотрудничества с г.Прохановым.
Александр Тюрин, приват-доцент --------------------------------------------------------------------------
Вячеслав РЫБАКОВ
ИДЕЯ МЕЖЗВЕЗДНЫХ КОММУНИКАЦИЙ В СОВРЕМЕННОЙ ФАНТАСТИКЕ
Популяризаторская функция научной фантастике была оправданной и важной на определенных этапах развития общества. Потребность в популяризации основ научных представлений, уже общепризнанных и не являющихся предметом научных дискуссий, возникает, когда культурный уровень большинства населения еще чудовищно низок, практически - феодален, но нужды промышленной революции уже подталкивают это большинство к начаткам естественных знаний, к минимальной тренировке ума. Для Франции, например, этот период пришелся на вторую четверть XIX века (классическим примером писателя, удовлетворившего этот никем не названный, но не менее от этого ощутимый социальный заказ, является Жюль Верн), для России - на начало XX века и, главным образом, время первых пятилеток, то есть конец 20-х - начало 30-х годов.
