— Хорошо. Подумайте с Артемьевым, какие нужно принять меры предосторожности против вражеских провокаций, особенно с воздуха, и сделайте все, чтобы это был настоящий большой парад войск Московского гарнизона…Начали готовиться. Были приняты такие меры, что исключалась возможность прорыва даже одиночных самолетов противника. Я поехал в Кузьминки к летчикам-истребителям, которые в те дни охраняли воздушные рубежи столицы. Сказать им о параде я прямо не мог. Это была государственная тайна. Обратился к собравшимся летчикам с просьбой:
— 7 Ноября — наш великий народный праздник. Нельзя допустить, чтобы в этот день фашистские самолеты сбросили на Москву бомбы. — Не допустим к Москве! Если нужно, будем таранить, — заявили летчики.
— Можно ли об этом с уверенностью доложить правительству?
— Докладывайте, товарищ маршал, мы не подведем.
1 ноября 1941 года я был вызван в Ставку.
И. В. Сталин сказал:
— Мы хотим провести в Москве, кроме торжественного заседания по случаю годовщины Октября, и парад войск. Как вы думаете, обстановка на фронте позволит нам провести эти торжества? Я ответил:
— В ближайшие дни враг не начнет большого наступления. Он понес в предыдущих сражениях серьезные потери и вынужден пополнять и перегруппировывать войска. Против авиации, которая наверняка будет действовать, необходимо усилить ПВО и подтянуть к Москве истребительную авиацию с соседних фронтов.
Как известно, в канун праздника в столице на станции метро «Маяковская» было проведено торжественное заседание, посвященное 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, а 7 Ноября на Красной площади состоялся традиционный военный парад. Бойцы прямо с Красной площади шли на фронт.
Это событие сыграло огромную роль в укреплении морального духа армии, советского народа и имело большое международное значение. В выступлениях И. В. Сталина вновь прозвучала уверенность партии и правительства в неизбежном разгроме немецко-фашистских захватчиков. (Речь И. В. Сталина на военном параде на Красной площади приводится в Приложении в конце книги).
2 ноября в Сталинград приехал нарком танковой промышленности В. А. Малышев. Его волнует одно — ускорение производства и отгрузки танков, так необходимых для решающих боев под Москвой. Я встретился с ним на Тракторном заводе, в кабинете директора.
Около 12 часов ночи раздался телефонный звонок. Вызывала Москва. Малышев взял трубку.
Звонил Сталин:
— Вы знаете что-либо о пушках, которые просит Чуянов?
— Нет, не знаю, — ответил Малышев. — Но здесь на заводе товарищ Чуянов, и я ему передаю трубку.
— О каких пушках идет речь? — спросил Сталин. — Артуправление не подтверждает наличие этих пушек в Сталинграде.
— Мы просим передать в распоряжение городского Комитета обороны 300 противотанковых пушек, завезенных к нам как эвакогруз в разобранном виде и частично некомплектных. — А зачем вам негодные пушки?
— Мы хотим их скомплектовать, модернизировать и поставить на усиление оборонительных рубежей. — А справитесь с этим?
— Справимся, товарищ Сталин. Мы уже разработали проекты модернизации и полагаем, что объединенными усилиями сталинградских заводов приспособим их для стрельбы по воздушным целям.
— Ваши заводы, конечно, справятся с работой по переделке этих пушек. Но какая необходимость противотанковую пушку переделывать на зенитную?
— У нас очень большая нехватка в зенитных средствах, а враг все чаще совершает налеты на промышленный район.
— Это дело мы поправим, зениток дадим больше, а пушки соберите и поставьте на оборону заводов. Поскольку артуправление не знает об этих пушках, разрешаем вам их полностью использовать для обороны города.
А дело было так. На эвакобазы Сталинграда поступили противотанковые пушки. Я написал об этом в ГКО и просил передать эти пушки нам. Сталин прочитал эту записку, и вот звонок. Конечно, я переживал, что в какой-то мере подвел артуправление НКО. Да разве им в ту пору было до эвакогрузов? А мы добрались и, думаю сделали полезное дело. Сталин, конечно, сделает кому следует нахлобучку… Но это для пользы дела — не разбрасываться же такими «кусочками» в столь тяжкое время.
В начале ноября у меня состоялся не совсем приятный разговор по телефону с Верховным.
— Как ведет себя противник? — спросил И. В. Сталин.
— Заканчивает сосредоточение своих ударных группировок и, видимо, в скором времени перейдет в наступление. — Где же вы ожидаете главный удар?
— Из района Волоколамска. Танковая группа Гудериана, видимо, ударит в обход Тулы на Каширу.
