Надо сказать, невозвращенчество в конце 20-х случалось частенько, и продолжалось до 30-х годов, пока Советская власть не запечатала это окно, выпустив 21 ноября 1929 года постановление ЦИК с говорящим названием «Об объявлении вне закона должностных лиц – граждан СССР за границей, перебежавших в лагерь врагов рабочего класса и крестьянства и отказывающихся вернуться в СССР».
Да, и в Московской горной академии – такое тоже периодически случалось.
Вот только две судьбы.
Адриан Васильевич Дейша, профессор кафедры гидравлики Московской горной академии.
Сын известной оперной певицы, солистки Мариинского и Большого театров Марии Адриановны Дейши-Сионицкой.
В семье всегда был культ театра, и приемный брат, Николай Георгиевич Каретников, стал известным советским артистом оперетты и преподавателем Московской государственной консерватории. А его сын, тоже Николай, стал известным композитором, одним из крупнейших представителей отечественного послевоенного авангарда. И – причудливо тусуется колода – именно Николай Николаевич Каретников написал музыку к одному из моих любимых фильмов «Бег», который я в этой книге уже упоминал.
Несмотря на семейный культ искусства, Андриан Васильевич Дейша выбрал инженерную стезю.
Он окончил Московское техническое училище (будущую «Бауманку») в 1911 году, после окончания стажировался в Политехническом институте в Карлсруэ (Германия). До революции – профессор Ново-Александрийского сельскохозяйственного и лесного института, во время разрухи уехал на юг, осел в Крыму, в 1919—20 годах был профессором Таврического университета по кафедре сельскохозяйственной гидротехники.
После поражения белых за кордон не ушел, остался на Родине, пережил красный террор в Крыму, потом выехал в Москву, где стал профессором Московской горной академии.
В 1924 г. профессор Дейша был отправлен в командировку в Париж Институтом путей сообщения, где он также преподавал. Во Францию отправился со всем семейством, в Советскую Россию не вернулся.
Так тоже бывает: в Крыму 1920-го, где вероятность заплатить за решение жизнью была запредельной – остался, а в мирном и вполне еще свободном 1924-м – уехал.
В эмиграции работал инженером, занимался изобретательской деятельностью. Участвовал в гидравлических изысканиях в Альпах. Профессор Русского высшего технического института в Париже, где с 1933 года читал курс гидравлики.
Стал известным французским ученым русского происхождения, профессором Сорбонны, автором более 30 научных работ, посвященных проблемам чистой механики, гидрометрии и гидрологии. В 1941 г. во время оккупации Парижа был заключен в лагерь, в том же 1941 году освобожден. Скончался 9 ноября 1952 г. в г. Сен-Жермен-ан-Ле, под Парижем, похоронен на местном Старом кладбище.
Его жена, Елена Альбертовна Дейша, урожденная Репман, была хорошо образованной женщиной, выпускницей Высших женских курсов, поэтому до отъезда преподавала на рабфаке им. Покровского – обучала тех самых малограмотных молодых большевиков. В эмиграции увлеклась литературой, стала известным писателем русского зарубежья Георгием Песковым, опубликовавшим около 230 рассказов и повестей.
Псевдоним «Георгий Песков» довольно прозрачен и представляет собой русскоязычную кальку имени «Жорж Санд».
Их сын, французский ученый Жорж Дейша, родился еще в России и при рождении носил имя Георгий Андрианович. Он стал известным геологом, специалистом по первичным флюидным включениям в минералах и горных породах и, в частности, уже в постсоветской России был избран Почетным членом Российского общества минералогии и кристаллографии.
Несмотря на то, что из России его увезли в 7-летнем возрасте, всю жизнь считал себя русским и даже детей назвал Софией, Игорем и Кириллом. София Дейша, кстати, стала известным православным богословом.
Другой невозвращенец – это Геннадий Васильевич Потапенко
. Он был не просто профессором, а заведующим кафедрой физики Московской горной академии.
Геннадий Потапенко принадлежал к тому же редкому типу ученых, что и Владимир Аршинов – «мажоров», всерьез увлекшихся наукой.
Он родился в селе Кимры, ставшем в Советском Союзе городом и прославившимся одноименными кроссовками.
Но вообще-то Кимры еще при Петре Первом считались центром сапожного промысла, а к концу XIX века стали признанной обувной столицей России.
В семье одного из таких обувных королей империи, купца первой гильдии Василия Онуфриевича Потапенко, владевшего несколькими кожевенными и обувными фабриками, и родился будущий заведующий кафедрой.
