В результате Льюис возил престижных лошадей на крупные скачки. В настоящий момент в конюшнях Уотермида стояли прекрасные “классические” скакуны, и все водители уже поставили на Иркаба Алхаву, трехлетнего фаворита Уотермида, которого, если все будет нормально, Льюис повезет в июне в Эпстон на дерби.
В это утро он отправлялся во Францию, чтобы забрать там двух двухлеток, которых новый владелец собирался поставить в конюшню Уотермида. Поскольку он ехал один, без сменного водителя, что было заранее оговорено с Майклом, в пути он должен будет останавливаться на отдых и вернется домой не раньше вечера понедельника. Спать он будет в кабине, так как ему это больше нравится. !
Я проверил, есть ли у него все необходимые документы, а также запас еды и воды для лошадей, и посмотрел, как он с энтузиазмом тронулся в путь.
Еще раз обсудив с Харвом распорядок дня, я и сам поехал в холодную, продуваемую всеми ветрами долину Солсбери, чтобы наконец всерьез заняться челночными перевозками, которые, судя по всему, займут у меня время до самого вечера и обеспечат мне головную боль. Последнее наверняка будет следствием голоса и характера переезжающего тренера – напористей пятидесятилетней женщины с интонациями, а иногда и выражениями попугая, взращенного в солдатских бараках.
При моем появлении в ее дворе она размашистым шагом приблизилась к фургону и издала свой первый пронзительный выкрик за день.
– Босс собственной персоной? – иронически возопила она, разглядев мое лицо. – Пошто такая честь?
– Грипп, – коротко ответил я. – Доброе утро, Мэриголд.
Она взглянула поверх моей головы на пустое пассажирское сиденье.
– Разве ты не привез помощника? Твоя секретарша сказала, что вас будет двое.
– Ему пришлось сегодня сесть за руль. Мне очень жаль.
Она в раздражении пощелкала языком.
– Половина моих парней перезаразились. Прямо стихийное бедствие.
Я выпрыгнул из кабины и опустил борт, а она, ворча, наблюдала со стороны, худенькая, в теплой куртке и шерстяной шапке, с посиневшим от холода носом. Она заявила газетчикам, что перебирается в Пиксхилл, потому что там теплее для лошадей. Она составила список очередности, в которой ее лошади Должны перевозиться. Ее сильно поредевший отряд конюхов начал по сходням заводить лошадей в фургон, а я запирал болтами перегородки, пока первые девять не были погружены.
Мэриголд, или миссис Инглиш, как звали ее конюхи, способствовала погрузке при помощи хриплых эпитетов и выражения своего крайнего нетерпения. В этой ситуации мне пришлась бы кстати способность Дейва внушать доверие лошадям при погрузке их в фургон: метод Мэриголд заключался в том, чтобы, так сказать, вспугнуть их наверх, так что некоторые из них дрожали и озирались вокруг расширенными т ужаса глазами, когда я запирал их в стойла.
Она решила поехать на машине в Пиксхилл, чтобы встретить меня и лошадей на новом месте. Четверо ее конюхов ехали со мной. Все они, похоже, были в восторге от идеи переезда, поскольку ночная жизнь Пиксхилла казалась им крайне привлекательной по сравнению с ветрами Солсбери.
В Пиксхилле Мэриголд переоборудовала и модернизировала старые конюшни. Девять их новых обитателей с грохотом и шумом сошли по сходням и проследовали в свое новое жилище под присмотром своего громогласного тренера. Я сгреб навоз в мешки, приготовленные конюхами, и привел фургон в порядок для второй ездки.
Довольная Мэриголд сказала мне, что, поскольку я занимаюсь перевозкой лично, ей нет нужды мотаться взад-вперед весь день, чтобы наблюдать за погрузкой-выгрузкой, и что она впредь полностью мне доверяет. С тем она и вручила мне список. Я поблагодарил ее. Она взглянула на меня вполне благожелательно, и я с удовлетворением подумал, что к концу дня она превратится в моего постоянного клиента.
С такими приятными мыслями я отправился назад в Солсбери, но тут мир в моей душе был вдребезги разбит звонком Джоггера.
– Салют, начальник, – жизнерадостно сказал он, – тут у нас новая парочка расчесок объявилась.
– Джоггер... ты о чем?
– Ракушек, – сказал он с надеждой, – ну какие прилипают к днищам кораблей.
– Ты откуда звонишь? – спросил я.
– Из твоей конторы.
– Там есть кто-то еще?
– Ты быстро соображаешь, ничего не скажешь. Может, хочешь поболтать с констеблем Смитом? А то он тут.
– Стой, – перебил я его, – я, наверное, понял, что ты хотел сказать. Расчески... это присоски, так?
– Наконец-то.
– Вроде ящика для денег?
– Похоже, но не совсем. – Джоггер замолчал, давая мне возможность прислушаться к рокоту голоса Смита. – Констебль Смит, – сказал он, – хочет знать, когда ты вернешься. Говорит, что на того мертвеца был выдан ордер на арест.
Трубку взял Сэнди.
– Какой ордер на арест? За что? – спросил я.
– Мошенничество. Фальшивые чеки. Из гостиниц бегал, не уплатив по счету. Все вроде мелочи. Его разыскивает полиция Ноттингема.
– Скверно, – заметил я.
– Ты его раньше когда-нибудь видел, Фредди?
– Не могу припомнить.
– Он надул парочку букмекеров.
Тут мне пришлось сказать ему, что люди, не платящие букмекерам, вовсе не обязательно мои близкие Друзья.
