Терзаясь этими бессмысленными сожалениями, я дослушал пленку до конца и сам позвонил одному или двум человекам и рассказал о Джоггере. Так или иначе, к концу дня вся деревня только и будет об этом говорить.
* * *
Ночь я провел беспокойно, и к полвосьмого утра был уже на ферме, чтобы побеседовать с двумя водителями, собиравшимися везти рысаков в Саутуелл. К северо-востоку от Ноттингема имелась всепогодная дорожка, пользующаяся большой популярностью, так как не трескалась, не замерзала и не раскисала, как дерн. С точки зрения пиксхиллских тренеров, у нее был единственный недостаток – расстояние в сто пятьдесят миль от дома. Что касается фирмы Крофта, именно это расстояние было в самый раз, так как фургоны успевали обернуться в течение дня. Правда, выезжать приходилось рано, а возвращаться поздно. Будь она еще дальше, приходилось бы останавливаться на ночь или посылать двух водителей, чтобы они сменяли друг друга.
В тот понедельник шесть фургонов направлялись на разные ипподромы, два – за границу, два перевозили племенных кобыл, а еще четыре простаивали, что было весьма кстати из-за гриппа.
Я находился во дворе, когда на маленьком “Форде”, давно позабывшем дату своей продажи, подъехала женщина. Она остановилась около конторы и вылезла из машины, оказавшись высокой худой особой в джинсах, теплой куртке, с темными волосами, небрежно стянутыми сзади резинкой. Ни тебе косметики на лице, ни лака на ногтях, никаких претензий на молодость.
Как она и обещала, узнать ее было практически невозможно.
Я подошел к ней.
– Нина?
Она слегка улыбнулась.
– Я, наверное, слишком рано.
– Чем раньше, тем лучше. Я познакомлю вас с другими водителями... но сначала расскажу, о чем они сейчас думают.
Нахмурившись, она выслушала мой рассказ о том, как нашли Джоггера, и сразу спросила:
– Вы Патрику Винейблзу об этом сказали?
– Нет еще.
– Тогда я сама. Позвоню ему домой. Я проводил ее в свой офис и послушал, как она говорила по телефону.
– Вполне возможно, что это несчастный случай, – сказала она своему начальнику. – По крайней мере, Фредди надеется, что это так. Этим делом занимается местная полиция. Что делать мне?
Она немного послушала, несколько раз сказала “да”, а затем передала трубку мне.
– Он хочет с вами поговорить.
– Фредди Крофт слушает, – сказал я.
– Давай уточним детали. Это тот самый человек, кто нашел пустые контейнеры под твоими фургонами?
– Да. Мой механик.
– А кроме тебя и меня, кто еще знал об этом?
– Да любой, кто слышал его в кабачке в Пиксхилле в субботу вечером и кто понимает рифмованный сленг. – Он с чувством выругался, а я поведал ему о лингвистических изысках Джоггера. – Местный полицейский тоже слышал его, но мало что понял. Зато его вполне мог понять тот, кто знал про эти контейнеры. Ракушки под грузовиками, так Джоггер выражался, имея в виду присоски. Просто и ясно.
– Согласен. – Патрик Винейблз помолчал. – А кто был в пабе
– Да там всегда полно народу. Спрошу хозяина. Пойду туда в обед и скажу, что хочу поставить по кружке всем, кто был там в субботу и в последний раз видел Джоггера. Вроде как в память о нем.
– Вреда от этого не будет, – заметил Патрик. – А я по своим каналам разведаю, что думает местная полиция. Может, смерть этого Джоггера просто несчастное совпадение.
– Очень надеюсь, что так, – искренне сказал я. Он попросил снова передать трубку Нине, и она еще несколько раз повторила “да” и наконец распрощалась.
– Он просил меня позвонить позже, – сообщила она. – И еще он просил вас быть поосторожней в кабачке.
Я рассказал ей о послании Джоггера на автоответчике.
– Приду домой и перепишу специально для вас, – пообещал я, – но там трудно что-либо понять. Он придумывал свои собственные рифмы, а таких я раньше от него не слышал.
Она взглянула на меня.
– Вы больше других с ним общались.
– Вроде бы. Вот хочу купить словарь рифм, хотя в случае с Джоггером скорей всего придется просто догадываться. Понимаете, он говорил “тюлени”, а имел в виду наркотики. Тюлени и котики. Вам надо не просто найти рифму, вам нужно подобрать пару к слову, а уж потом рифму. А все ассоциации были чисто Джоггеровым изобретением.
– И, если бы он не умер, – заметила она кивая, – вы бы просто спросили у него, что он хотел этим сказать.
– Именно. Он просто играл в такие игры, дразнил меня, я думаю, по-доброму. Но не поймите меня превратно. Для него было естественным делом думать в такой вот рифмованной манере. И главное, я не знаю, жизненно важно ли то, что он говорил вчера утром, или он просто болтал от нечего делать. Когда дело важное, он редко прибегал к рифмам. Другое дело – пустая болтовня.
Тут пришел Харв, и я представил ему Нину в качестве временного водителя. Харв сделал все, чтобы на его лице не выразилось сомнение, и вообще он знал, что я предпочитаю молодых водителей из-за их относительной выносливости. А тут почти что бабушка.
