– Переправа на остров Уайт. Причал в Саутгемптоне. Сорок пять минут. Еще пять на то, чтобы одеться. Держись, приятель. Кавалеристы, подъем!
– Киношников стоит призвать к ответу.
– По крайней мере ты не потерял чувства юмора.
– Здесь довольно близко.
– Скоро буду, – сказала она и положила трубку.
Я поблагодарил ночного сторожа и сказал, что за мной приедет сестра. Он заметил, что следовало бы позвонить в полицию.
– Лучше поеду домой, – сказал я и вдруг понял, что мне ни разу не пришла в голову мысль обратиться за помощью в полицию. Начнут задавать кучу вопросов, на которые у меня не найдется такой же кучи ответов. Не найдется у меня и сил, чтобы сидеть на жестком стуле в полицейском участке и пересчитывать синяки. Источник моих злоключений находился не в Саутгемптоне, а в Пиксхилле, и, хотя я совершенно не помнил, как попал оттуда сюда, я смутно припоминал, что приехал на “Ягуаре” на ферму и звал Харва.
Все несчастья начинались у меня на ферме, у моих собственных дверей, под моими фургонами, в моем бизнесе. Мне нужно было домой, чтобы во всем разобраться.
Лиззи, как водится, пришла на помощь своему младшему брату.
Сторож разрешил мне большую часть времени до ее приезда провести в его плохо отапливаемой сторожке и даже подогрел чашку чая, чтобы я не так дрожал. Пес тем временем не сводил с меня подозрительного взгляда. Когда стрелки на часах приблизились и двум, он сказал, что ему пора на обход, поэтому мне придется уйти. Я поблагодарил его и пошел... вернее, поплелся по дороге к переправе и сел на асфальт в тени одного из зданий, прижавшись к стене и обхватив колени руками. Пожалуй, я никогда себя так паршиво не чувствовал.
Неподалеку, на другой стороне дороги, я видел решетчатый железный забор, за которым блики света играли на темной воде. Сначала я смотрел на все это безразлично, потом призадумался. Наверное, немало наберется таких мест, где в темноте можно сбросить в воду человека в полубессознательном состоянии и никто ничего не заметит. В одном только Саутгемптоне можно выбирать любое на протяжении нескольких миль.
Появился “Фортрак”, замедлил ход, нерешительно заехал на стоянку и остановился. Я встал, придерживаясь за стену, и, сделав несколько шагов, вышел на освещенное место. Лиззи разглядела меня и, выскочив из машины, подбежала ко мне. За несколько шагов она остановилась, потрясенная, широко раскрыв глаза.
– Фредди?
– Не может быть, что я так уж плохо выгляжу, – запротестовал я.
Она не стала рассказывать мне, как я выгляжу. Она подошла, положила мою руку себе на плечо и помогла добраться до машины.
– Сними мокрую куртку, – скомандовала она. – А то умрешь от простуды.
Ненамного лучше, чем утонуть, подумал я, но промолчал.
Забравшись в уютную маленькую машину, я переоделся во все сухое, включая меховые сапоги и самую теплую мою куртку. Уж если Лиззи берется за дело, она не делает ничего наполовину.
Я попросил ее подъехать по возможности поближе к сторожке. Ночной сторож и собака были дома и с подозрением посмотрели на нас. Когда я предложил ему деньги за первый телефонный звонок, а также за его хлопоты и доброту, он сначала возмущенно отказался, показав себя добрым, старым англичанином.
– Возьмите, – попросил я. – Я вам должен. Выпейте за мое здоровье.
С трудом скрывая радость, он нерешительно взял банкноту.
– Вряд ли это поможет, – заметил он. – Воспаления легких вам не миновать.
Если верить моему самочувствию, он был недалек от истины.
Лиззи ехала домой тем же путем, что и в Саутгемптон, время от времени поглядывая на меня. Постепенно я перестал дрожать, даже внутри у меня потеплело, но одновременно навалилась страшная усталость. Мне хотелось одного – лечь и заснуть.
– Что же случилось ? – спросила Лиззи.
– Поехал на ферму.
– Ты сказал, что только закроешь ворота.
– Разве? Ну и... кто-то ударил меня по голове.
– Фредди! Кто?
– Не знаю. Когда я очнулся, меня как раз сбрасывали в воду. Еще хорошо, что я вообще очнулся. Она со страхом посмотрела на меня.
– Тебя что, хотели утопить?
– Понятия не имею. – Как начал соображать, я только об этом и думал. – Если бы меня хотели убить, то почему бы не дать мне еще разок по голове? Зачем тащить меня в Саутгемптон? И если они хотели меня утопить, то в Пиксхилле есть вполне подходящий пруд.
– Кончай шутить.
– Да уж придется, – согласился я. – Все, что помню, так это как кто-то сказал: “Уж если от этого он не заболеет, тогда его ничем не проймешь”.
– Какая-то чушь.
– Как сказать.
– А сколько их было?
– По меньшей мере двое. Иначе зачем разговаривать?
– Ты уверен, что они именно это сказали?
– Вполне.
– А какой акцент? Голос не узнал?
– Нет, – ответил я сначала на второй вопрос. – Что касается акцента, то не итонский. Простонародный, так сказать.
– Надо сообщить в полицию, – заявила Лиззи. Я промолчал, а она слишком пристально и долго смотрела на меня, что небезопасно даже на пустом шоссе.
– Надо, – настаивала она.
– Смотри на дорогу.
– Ты поганец.
– Угу.
