Странно, но многие водители чем-то внешне похожи друг на друга, подумал я, разглядывая их. Всем еще нет сорока, все поджарые, с прекрасным зрением, все среднего роста, но ни коротышек, ни верзил выше метра восьмидесяти: такие физические данные больше всего подходили для этой работы. А вот что касается характеров, тут дело совсем другое.
Льюис присоединился к нам два года назад, тогда он носил длинные вьющиеся волосы. Когда другие водители стали звать его “девицей”, он отрастил усики и стал лезть с кулаками на всех языкастых. Потом он обзавелся блондинкой в красных туфлях на шпильках и опять же с помощью кулаков заставил заткнуться всех свистунов. Прошлым летом он подстригся, сбрил усы и вместе с блондинкой произвел на свет сына, над которым оба пускали слюни. “Не могу дождаться, – часто говорил Льюис, – когда смогу играть с сыном в футбол”. Этакая мгновенная трансформация в идеального отца.
– Не чихай на ребенка, – посоветовал я.
– Да ни за что, – заверил Льюис.
Дейв проскрипел через ворота на своем ржавом велосипеде – щекастый, веселый и, как всегда, беззаботный. Его ухмылка и веснушки создавали впечатление вечной молодости, своего рода синдром Питера Пэна. Для жены Дейва он был третьим ребенком, наряду с двумя дочерьми. Она спокойно мирилась с его шатаниями по кабакам и проигрышами на собачьих бегах.
Явился и Азиз, как всегда, сверкая темными глазами и белозубой улыбкой. Харв распределил работу и, сверяясь со списком, уточнил маршрут каждого водителя, каких лошадей грузить и когда отправляться.
Когда я уходил, они наперебой рассказывали Дейву и Азизу о моих ночных приключениях. В повествование уже вкрались некоторые ошибки, но я не стал их исправлять.
– Причал в Портсмуте, – сказал Фил, все перепутав, а Дейв согласно кивал. В Саутгемптон мы лошадей никогда не возили, зато время от времени переправлялись на пароме из Портсмута в Гавр, так что все водители знали Портсмутский причал, хотя я предпочитал отправлять фургоны из Дувра в Кале, где переправа была короче. При длинной переправе многие лошади мучились морской болезнью, а так как их не рвало, то им приходилось еще тяжелее, чем людям. Однажды лошадь умерла в одном из моих фургонов от морской болезни, и с тех пор я стал особенно осторожным.
– Причал в Портсмуте... – И все водители кивали. Портсмут, расположенный немного дальше Саутгемптона, звучал более знакомо. – Бульдозером смял “Ягуар”... Перебил все окна в доме...
В пивнушке, как сказал бы Джоггер, меня бы уже сбросили с парома Портсмут – Гавр, а мою машину вогнали бы прямо в окно гостиной.
Появились Роза и Изабель и снова стали жаловаться на неисправный компьютер. Я вспомнил о еще более неисправном терминале в моей гостиной и с трудом припомнил, что сегодня как раз тот день, когда должен прийти мастер. Изабель и Роза с видом великомучениц расчехлили механические пишущие машинки.
Я позвонил в агентство, где были номера моих кредитных карточек, и попросил их законсервировать все мои счета, а также в страховое агентство, в котором мне сказали, что пришлют соответствующую форму. “А кого вы пришлете? – спросил я. – Разумеется, женщину, которая просто спишет мой “Ягуар” и все остальное имущество?” – “Вероятно, будет достаточно полицейского протокола”, – сказали они.
После этого я посидел немного, прислушиваясь к гудению в голове, а Харв тем временем покончил с организацией работы на день. Вошел Азиз, как всегда жизнерадостный, и спросил, не будет ли каких личных поручений. Мне это понравилось, тем более что спросил он об этом как бы между прочим и, насколько я мог судить, никакой личной заинтересованности у него не было.
– Харв говорит, мне сегодня не надо садиться за руль, – сказал он. – Велел спросить, нет ли какой работы по ремонту, у вас же теперь нет механика. Говорит, на двух фургонах не мешало бы сменить масло.
– Было бы неплохо, – заметил я, достал ключи от кладовки и отдал ему. – Там найдешь все, что нужно. Возьми лист техосмотра у Изабель, а как закончишь, заполни и верни ей же.
– Понял.
– И, Азиз... – Моя гудящая голова наконец родила идею. – Не мог бы ты взять “Фортрак” и отвезти мою сестру в Хитроу к самолету в Эдинбург?
– Буду рад, – охотно согласился он.
– Значит, в одиннадцать у моего дома.
– Буду, – заверил он меня.
Азиз погнал фургон Льюиса в сарай, чтобы сменить масло, другие водители тоже один за одним покидали двор, разъезжаясь по заданиям. Я же поехал домой, чтобы попрощаться с Лиззи и попросить прощения за то, что отправляю ее с Азизом.
– У тебя куда хуже с головой, чем тебе кажется, – укорила она меня. – Тебе бы в постель, отдохнуть.
– Ну разумеется.
С озабоченностью старшей сестры она покачала головой и провела рукой по моей спине. Я с детства помнил этот ее жест. Так она выказывала свою любовь к младшим братьям, которые полагали, что поцелуи – это для девчонок.
– Побереги себя, – попросила она.
– Угу. И ты тоже.
Зазвонил телефон. То была возбужденная Изабель.
– Мастер по компьютерам пришел. Он говорит, что кто-то заразил наш компьютер вирусом.
