Однако наступает день, когда кому-то где-то на краю света позарез понадобилась тысяча слонов, и паренек поднимает голову, и в глазах его горит искра, и в улыбке его светится непоколебимая уверенность лучшего специалиста по слонам на Диске. Чудно! Знаешь человека с пеленок, а он, оказывается, волею богов избран собрать и провести через саванну тысячеголовое стадо слонов!
Сыновей у Ажуры не было, однако он уже решил для себя, что все его добро после смерти должно перейти к его помощнику. И хотя сейчас у него были лишь три сотни шестьдесят три слона плюс, в качестве бесплатного приложения, мамонт, важно было, конечно, само решение.
М'Бу бежал со всех ног к своему хозяину. Под мышкой он крепко сжимал доску с подсчетами.
– Дело сделано, хозяин! – крикнул он. – Все ждут вашего слова!
Ажура встрепенулся. Перед его глазами расстилалась знакомая равнина, кое-где виднелись кроны баобабов, еще дальше пролегала лиловая кайма гор. Ох уж ему эти горы! Вечное расстройство. Но когда он пытался поделиться своими страхами с М'Бу, тот ему отвечал так:
– Сначала надо добраться до моста, хозяин, а потом уже переправляться на другую сторону.
Когда Ажура на это заметил, что мостов в горах отродясь не было, юный слонопас открыто посмотрел ему прямо в глаза и твердо заметил:
– Тогда сначала надо построить мосты, хозяин, а потом переправляться на другую сторону.
В многих днях пути от этих гор лежало Круглое море. И в далекой стране, расположенной у его берегов, города носили забавные названия: Анк-Морпорк, Голывуд.
По вельду пробежал ветерок, донося до Ажуры затихающий шепот.
И тогда он поднял свой посох.
– До Анк-Морпорка пятнадцать сотен миль, – крикнул он. – Мы собрали три сотни и шестьдесят три слона, пятьдесят повозок с кормом… Я чувствую приближение муссона, будет трудно, но мы в… в этих… как его… полосатые такие…
Голос его осекся и утих. По лбу пролегла глубокая борозда. Ажура, казалось, пытался вслушаться в собственные слова, но не постигал их смысла.
Воздух словно блестел.
Ажура вдруг ясно понял, что М'Бу не сводит с него глаз.
– В общем, начинайте… – пожал он плечами.
М'Бу сложил ладони рупором. Всю ночь не смыкая глаз, он отрабатывал порядок построения при марше.
– Голубая группа, хозяйство дяди Н'Гру, начинай движение! – гаркнул он. – Желтая группа, хозяйство тети Гюгюль, – вперед! Зеленая группа троюродного брата Кгк, начинай движение…
Спустя час вельд вблизи пологой возвышенности пришел в полное запустение, не считая, правда, миллиарда с лишним мух и одного навозного жука, который сидел и не верил своему счастью.
Затем упало нечто и исчезло среди красной пыли, в которой образовалась одна маленькая воронка.
То же самое еще раз. И еще.
Ствол ближайшего баобаба раскроила молния.
Наступил сезон дождей.
У Виктора начинала болеть спина. На бумаге идея спасения юных девушек выглядит куда привлекательнее, в чем начинаешь убеждаться, прошагав первую же сотню ярдов.
– Ты знаешь, где ее дом? – спросил он. – Хотя бы приблизительно. Далеко до него еще?
– Понятия не имею, – ответил Гаспод.
– Кажется, она как-то раз говорила, что на первом этаже у нее магазин одежды.
– Тогда это по главной аллее, за столовой Боргля, – сказал Гаспод.
Гаспод и Лэдди, возглавив шествие, повели его по аллеям городка, а потом по шаткой наружной лестнице. Не исключено, что дом Джинджер они нашли по запаху. Виктору не хотелось ломать голову над таинственными животными чувствами.
Ступать следовало как можно тише. Виктор не сомневался в том, что все меблированные дома кишат Крайне Подозрительными Домохозяйками, а у него и так хватало неприятностей.
Он толкнул дверь ногами Джинджер.
Комнатушка была неказистая – низенькая, с невзрачной, вылинявшей мебелью, которой обставляют все сдаваемые внаем комнаты во вселенной… По крайней мере, такой комната была, когда сдавалась.
Ибо сейчас здесь жила Джинджер.
Джинджер сохранила все до единого плакаты. Даже самые первые, из ранних кликов, где она упоминалась мелкими буквами как «девушка».
Плакаты держались на кнопках. Из каждого угла на Виктора был устремлен неподвижный взгляд Джинджер и точно такой же – его собственный.
Одна из стен комнатушки была целиком отдана большому зеркалу. Возле зеркала стояли наполовину оплывшие огарки.
Виктор, бережно уложив девушку на узкую кровать, медленно выпрямился и так же медленно осмотрелся по сторонам. Его шестое, седьмое и так далее чувства буквально вопили. Он очутился там, где правила бал магия.
– Очень похоже на храм, – сказал он. – В котором она поклоняется самой себе.
– У меня мурашки по шерсти бегают, – проговорил Гаспод.
Виктор продолжал осмотр. Пусть до сей поры ему удавалось избегать остроконечной шляпы и большого посоха, однако профессиональной интуицией он все-таки заразился. Ему вдруг привиделся опустившийся на дно моря город, осьминоги, бесшумно скользящие сквозь затопленные двери, омары, вышагивающие по улицам.
– Судьба не любит, когда человек занимает больше места, чем ему отпущено. Это все знают.
