— Естественный огонь. Очень здраво. Да. Этого вполне достаточно. Молодец, парень, голова у тебя варит.
Он пошарил в кармане и достал горсточку спичек, которую всегда держали наготове волшебники, известные как заядлые курильщики.
— Не вздумай поджигать «Одиоз»! — взревел Достабль. — Там хранится до черта наших картинок.
Виктор отодрал со стены плакат, смастерил из него некое подобие факела и запалил с верхнего края.
— Вот их-то я и собираюсь поджечь в первую очередь, — сказал он.
— Прошу прощения…
— Это идиотизм! Идиотизм! — орал Достабль. — Эта штука горит, как сухой порох!
— Прошу прощения…
— Тем лучше. Я не собираюсь глазеть, как будет гореть эта штука.
— Да ты не знаешь, о чем говоришь!
— Прошу прощения, — терпеливо повторил Гаспод.
Виктор и Достабль посмотрели себе под ноги.
— Мы с Лэдди вполне справимся, — сказал пес. — Две ноги — хорошо, а четыре — лучше. Да и вообще… Пора спасать мир.
— По-моему, они справятся, — нехотя согласился Достабль.
Виктор утвердительно кивнул. Лэдди сделал виртуозную стойку, выдернул зубами факел из руки Виктора и стрелой влетел в здание. Гаспод шмыгнул следом.
— Может, у меня что-то со слухом, — проговорил Достабль. — Но мне показалось, что эта псина говорила.
— Гаспод будет это отрицать, — пожал плечами Виктор.
Достабль некоторое время колебался. Было заметно, что тревожные события немного выбили бывалого коммерсанта из колеи.
— Ну, — наконец произнес он, — ему лучше знать.
Собаки устремились прямиком к экрану. Тварь-Виктор почти отделилась от холста. Сейчас она пыталась разгрести завал из жестянок.
— Дай я это запалю, — попросил Гаспод. — Все-таки это моя работа.
Лэдди покладисто тявкнул и выронил сверток пламенеющей бумаги. Гаспод взял его в пасть и неторопливо двинулся навстречу Твари.
— Я спасаю мир, — невнятно пробубнил пес и разжал челюсти.
Кучи мембраны тут же охватило белое и удушливое пламя.
Тварь заверещала. Всякое ее сходство с Виктором вдруг исчезло, и в огненной стихии теперь бушевало и корчилось нечто, напоминающее взрыв в аквариуме. Потом наружу вырвалось щупальце и крепко обвилось вокруг лапы Гаспода.
Пес извернулся и щелкнул челюстями, но промахнулся.
Лэдди мохнатой кометой отважно кинулся на живой отросток. Тот резко отдернулся, сбив Лэдди с ног и отшвырнув Гаспода далеко в сторону.
Сделав несколько сальто, Гаспод приземлился, но тут же попытался подняться. Впрочем, после нескольких неверных шагов он снова распластался на полу.
— Хорошая была лапа, — проговорил он. Лэдди сочувственно посмотрел на него. Огни уже лизали коробки с мембранами…
— Давай топай отсюда, что пялишься, кобель несмышленый, — сказал Гаспод. — Вот-вот рвануть должно. Да нет же! Не надо меня хватать, положи меня туда, где я лежал. Ты не успеешь…
Стены «Одиоза» вспучивались с мнимой медлительностью; каждая балка, каждый кирпич в кладке, паря в воздухе совершенно самостоятельно, придерживались своего прежнего места.
Но тут Время нагнало реальность.
Виктор плашмя растянулся на земле.
Бдыщщ!
Оранжевый огненный шар, откинув кровлю, взвился в туманное небо. Обломки с грохотом ударились в соседние дома. Над головами припавших к мостовой волшебников с характерным присвистом «фьють-фьють-фьють» метнулась раскаленная докрасна жестяная коробка и, ударившись о далекую стену, взорвалась.
Раздался пронзительный горестный вопль. Потом все смолкло.
Внезапный жар подействовал на Тварь-Джинджер угнетающе. Она стояла под градом обломков; от порыва горячего воздуха раздулись млеющими, невесомыми медузами гигантские юбки.
Затем она пошатываясь развернулась и зашагала прочь.
Виктор поднял голову и увидел настоящую Джинджер. Та взирала на тонкие змейки дыма, что поднимались над грудой развалин, в недалеком прошлом носивших название «Одиоз».
— Это все неправда, — прошептала она. — Так не бывает. Все должно быть иначе. В ту минуту, когда ты уже решил, что все потеряно, из облака дыма, является чудесный всадник. — Взгляд ее остановился на Викторе. — Скажи, разве я не права?
— Ты права, так должно быть в кликах. Но только не в реальности.
— А в чем разница?
Заведующий кафедрой схватил Виктора за плечо и развернул к себе лицом.
— Эта штуковина движется к Университету! — повторил он. — Ты должен остановить ее. Если она доберется туда, магия сделает ее неуязвимой. Тогда всем нам придется туго. Она откроет дорогу своим сородичам…
— Но вы же волшебники, — сказала Джинджер. — Почему вы ее не остановите?
Виктор покачал головой.
— Твари обожают магию, — сказал он. — Они заряжаются от нее, становятся могущественнее. Но я не представляю, чем я могу помочь…
Он внезапно осекся. К нему был прикован выжидательный, испытующий взор толпы.
И взор этот не был взором надежды. В этом взоре читалась уверенность.
Виктор услышал обращенный к матери голос младенца:
— А что будет теперь, мамочка?
Полная женщина, прижимающая дитя к груди, авторитетно ответила:
— Тут все очень просто. Сейчас он бросится за этой штукой вдогонку и в последнюю секунду поймает ее. Он ведь всегда так поступает. Я это сама много раз видела.
— Ничего подобного я не делал! — вскричал Виктор.
