Двое полностью

Я спешно заполз в автобус и осмотрелся в поисках свободных мест. Увидев, что в конце салона пустует одинокое местечко, я направился к нему, прилагая огромные усилия, чтобы не упасть. Мне подумалось, что из меня вышел бы несносный канатоходец. Усевшись поудобнее, я достал мелочь из кармана и заплатил за проезд подошедшему ко мне кондуктору – девушке лет 25-27, довольно симпатичной, но уставшей и измученной. В глазах девушки виднелось отчаяние и бессилие. Своей прической, подглазниками (оба ее глаза были, к счастью, на месте) и бледной кожей она напоминала больше шинигами Рэм, чем человека. Она будто хотела вложить мне в руку тетрадь смерти, а не выдать проездной билет.

После меня девушка подошла к полной, занимающей два сидячих места женщине, а на третье она водрузила мокрый зонт и пакеты с продуктами. Вся натура женщины вызывала у меня неподдельный интерес, словно она была некой диковинкой, хотя людей, похожих на нее, очень много. Наверное, больше привлекла не женщина, а ощущение неминуемого приближения какого-то представления после ее появления. Моя привычка наблюдать за людьми появилась еще в пору, когда я мечтал стать писателем. Надеялся стать новым Чарльзом Буковски или Дадзай Осаму – в те времена я хотел быть кем угодно, но только не собой. Мечта стать писателем так и осталась мечтой, а вот пристрастие любоваться поведением людей превратилось в занозу.

Женщина была одета в заношенную дубленку, черные свободные брюки и какую-то странную обувь, отдаленно напоминающую челси. В молодости, скорее всего, она пользовалось популярностью у противоположного пола, но что-то явно пошло не так. Сейчас некогда привлекательную внешность выдавали только глаза серо-голубого оттенка, в которых мелькала надменность, родившаяся, наверное, как раз в период популярности. О-о-х, как же высокомерен был ее взгляд в этот момент – она бы несомненно дала фору многим королевам и знатным дамам в мировой истории. Она протянула кондуктору тясячирублевую купюру и стала ждать сдачи, пристально следя, чтобы ее не обсчитали.

– Простите, – обратилась девушка к ней, понимая, что особого смысла нет. – У вас купюры поменьше не найдется?

– Нет, – грубо отрезала женщина, дав понять, что она даже не удосужиться поискать. Ей, я уверен, просто нужно было разменять деньги.

– Мне вам не сдать.

– Это не мои проблемы.

– Ладно. Я подойду к вам попозже.

Знаете, мне невольно подумалось: если бы Данте был нашим современником, то работа кондуктором явно стала бы одним из наказаний для грешников, где-нибудь на седьмом круге, около самоубийц. С раннего утра до глубокого вечера приходится с трудом просачиваться сквозь толпы раздраженных людей, нервно ожидающих своей остановки, не испытывающих радости от своей жизни. И, конечно же, находятся люди, которые будут срывать свою злобу на кондуктора. Бывают моменты передышки, но даже тогда все не так легко.

«Возможно, она могла бы стать хорошим писателем, каким не смог стать я. Написала бы что-нибудь популярное, но бесталанное, как это сейчас чаще всего бывает. Или же наоборот, что-то нерентабельное, – такое, что даже издатели откажутся печатать, – но в то же время гениальное. – Подумал я, смотря вслед девушке. – Но вряд ли она бы рискнула. В наше время люди стараются держаться за любую работу, которую даже ненавидят, боясь выйти из зоны комфорта или потерять средства к существованию. К сожалению, я ушел не далеко».

Я ещё немного пофантазировал о будущем девушки, после чего все мысли о ней закинул, как ненужную вещь, в пыльный комод бесполезных мыслей. Делать было нечего, поездка предвещала быть очень скучной: я начал разглядывать из покрытого каплями окна, людей, пытающихся скрыться от начавшегося ливня. Они пытались скрыться от поливающего дождя, забегая под крыши магазинов, автобусных остановок, под любое укрытие, лишь бы остаться сухими.

За автобусом неотступно двигалась машина, водитель которой по выражению лица, был готов взорваться, словно некогда Везувий. Он сверлил заднюю часть автобуса и беспокойно барабанил по рулю пальцами. Несложно догадаться, кто был причиной подобного настроения – на пассажирском сиденье сидела женщина, упершись локтем в ручку двери. Она внимательно рассматривала происходящее за окнами машины безумие, сотворенное дождем. Мне показалось, будто ей приятно наблюдать за тем, как насквозь мокрые люди ждали своего автобуса, – еле заметная улыбка выдавала ее. По паре было видно, что буквально несколько минут назад они очень сильно повздорили.

Спустя несколько секунд моих наблюдений он со злобным, покрасневшим от гнева лицом начал кричать, совмещая в своей речи все существующие ругательства – их было легко прочитать по губам. Девушка даже не шелохнулась, продолжая разглядывать происходящее по ту сторону окна. Через несколько минут она заметила случайного соглядатая их ссоры и перевела свой хмурый взгляд на меня. Я непроизвольно улыбнулся, пытаясь хоть немного развеселить ее, но моя попытка не удалась.