- Да, собственно, говорить-то и нечего. Просто у меня есть небольшое понимание будущего. Вот скажите, вы знакомы с произведениями Герберта Уэльса? – стал я аккуратно подводить его к мысли. Я все же решил рискнуть и рассказать правду насколько это получится.
- С некоторыми.
- «Машина времени» читали?
Он не ответил, поняв куда я клоню. Лишь еще больше всверлился в меня своим взглядом, пытаясь найти во мне хоть толику насмешки. Но я был серьезен.
- Вы должно быть шутите?
- Шучу, - охотно согласился я. – Но давайте пофантазируем, так, как будто бы это правда. Допустим, я и мой друг провалились в этом мир из будущего. Как думаете, это могло бы объяснить все те странности, что вы находите во мне?
- Гм, с такой точки зрения, пожалуй, что да, - подумав, принял он подобный вариант. – Тогда бы стала понятна ваша настойчивость.
Он снова закрыл глаза и замер. Потом отвернул от меня голову и пролежал так некоторое время без движения. Я уж подумал, что он опять потерял сознание, но нет, спустя минуту он поднял к лицу руку и, как мне показалось, утер увлажнившееся веко.
- Степан Осипович, - позвал я его, - вы в порядке?
- У меня отрезали ногу, как вы думаете, я в порядке? – измученно ответил он, снова поворачиваясь ко мне. – А скоро возможно и вторую отрежут. Зачем мне жить дальше? Скажите мне, зачем вы меня спасли? Зачем я вам вот такой?! Безногий калека!
- Может, прекратим этот разговор? Я вас утруждаю. И просто позвольте перелить вам кровь?
- Нет, продолжим, - упрямо ответил он, заглядывая мне прямо в глаза. – Мне интересна ваша мысль. Так значит вы из будущего?
- Это всего лишь фантазия, - аккуратно напомнил я.
- Фантазия, которая много чего объясняет.
- Да, она неплохо ложится на все те странности, что вы увидели. И вот предположим, что я из будущего, и я знаю, как будет развиваться история, и я знал(!), - я намеренно выделил это слово, - что вы погибнете, то вам должны стать понятны все мои уговоры относительно вашей персоны. Вот если бы сразу послушались меня, то не лежали бы сейчас на этой кровати, а руководили бы эскадрой и били японца. Но, что произошло, то произошло. Степан Осипович, я должен сказать еще раз. Предположим, что я из будущего и я знаю наверняка, что моя кровь для переливания абсолютно безопасна. И, Степан Осипович, прошу вас довериться, тем более что и выбора у вас на самом деле-то и нет. Вы и так помирать собрались, так чего же вы боитесь? Ну а после процедуры, если вы захотите, мы с вами обстоятельно и поговорим о нашей теории путешествии во времени. Сейчас же прошу вас дать ответ.
Он молчал долго. Прикрыл глаза, отвернулся. Кажется, снова провалился в забытье, и я поспешно зашуршал коробком с нюхательной солью. Но адмирал успел придти в себя и, облизав сухие губы, сказал:
- Хорошо, я согласен.
- Прекрасно, - ответил я довольно и, хлопнув себя по колени, встал с табурета. Заново позвал врача и сообщил ему: - Готовьтесь, пожалуйста, к процедуре. Адмирал дал свое согласие.
Само переливание прошло как-то буднично. К адмиралу подтащили соседнюю кровать и мне приказали на нее лечь, прежде сняв с себя лишнюю одежду. Медсестры принесли стерильные инструменты и врач, сильно переживая за результат, «соединил» нас резиновыми трубками, проходящими через стеклянный сосуд. Своеобразным насосом он стал медленно отбирать у меня кровь, а затем, через десяток-другой качков, впускать ее собранную адмиралу. Затем, повторил еще раз. Вскоре процедура была закончена.
- Как вы себя чувствуете? – спросил меня врач.
- Нормально.
- Голова кружится?
- Нет.
- Хорошо, - он вытащил из моей руки иглу, приложил смоченную спиртом вату.
Я, освободившись от пут, сел на край кровати.
- Все хорошо? – еще раз спросил он меня, наблюдая за моей реакцией.
- Да.
- Замечательно. Вы, Василий Иванович, лучше не вставайте резко. А еще лучше лягте и отдохните.
- Как адмирал?
- Лучше, чем был, - ответил он, - вы оказались правы.
А Макаров значительно порозовел. И даже нос его, нависающий над пышными усами серой горой, приобрел естественный цвет. Да и сам адмирал значительно повеселел, если так можно сказать в его ситуации. Стал более живым. Ну а я заметил, что, попытавшись встать, меня слегка повело в сторону и только руки медсестры удержали мое тело в вертикальном положении. И врач настоятельно рекомендовал мне никуда не торопиться, а отлежаться на кровати с полчасика и набраться сил. Я согласился, попросил лишь сестричек принести мне очень крепкого и сладкого чая и плитку шоколада. Это меня должно было поддержать.
Когда все было исполнено и я, сидя на кровати и подберя под себя ноги, хлебал горячий чай, опять попросил оставить нас с адмиралом наедине. Нам было о чем поговорить.
Когда все ушли, я спросил его:
- Вы как?
- Немного лучше. Но болит все так, что хоть плачь.
- Вам морфий кололи?
- Не раз. Помогает, но ненадолго. А часто его применять нельзя.
- Хорошо, - кивнул я удовлетворенно, отгрызая от плитки шоколада здоровый кусок. Что мне нравится в этом времени безо всяких скидок, так это шоколад. Настоящий, безо всяких добавок. За такой шоколад можно душу продать.
