Двадцать восьмого марта в светлый праздничный день Пасхи, японцы озверели особо. Словно желая испортить людям хорошее настроение, они с самого раннего часа включили свои бабахалки. В тот момент я «случайным» образом оказался рядом со Стесселем и Витгефтом. Мы снова обсуждали возможную мою продуктовую миссию в Чифу. И вот, сидя у Стесселя дома, на бумаге расписывая наши доли, высчитывая проценты, мы услышали первые разрывы. Адмирал, следуя долгу, оторвался на несколько минут от беседы и подошел к телефону. Вызвонил одного из своих подчиненных и вытребовал доклада:
- Куда бьют…? Да…? Повреждения…? – и спустя какое-то время распорядился: - Действовать согласно установленному порядку, - и спокойно положил трубку. После вернулся к нашему разговору: - Итак, я снова с вами.
- Что, Вильгельм Карлович, опять по вашим бьют? – уточнил Стессель, не удивляясь спокойствию адмирала.
- Да, опять по моим. Как и прошлые дни, лупит японец по крейсерам и броненосцам, - ответил тот, присаживаясь на стул и отглаживая ладонью пышную посеребренную бороду. – Ничего серьезного, давайте продолжать.
И мы продолжили беседу. Стессель, наклоняясь ко мне, продолжал инструктирование:
- Итак, Василий Иванович, как и в прошлые разы, вы должны будете приобрести все по списку. Вольностей не допускается, цены на этот раз установлены еще выше, так, что вам будет легче найти нужные объемы. Как и в прошлый раз, часть вы должны будете передать дацуну.
- Конечно. Консул, думаю, в этом посодействует, - ответил я.
- Хорошо, - склонил голову Стессель и огорошил, - только вот в чем трудность, дорогой Василий Иванович, денег в крепости осталось мало. Эту нашу вылазку мы еще осилим, но вот следующую уже не сможем. Придется брать купцов банковскими ассигнациями, а они, сами знаете, как их не любят.
- Кто же их полюбит? – усмехнулся я, развивая мысль. - Попробуй потом по этой вашей писульке вырвать деньги. Русский купец он еще как-то сможет сориентироваться, а вот китайский ни за что не разберется в вашей бюрократии.
- Все верно, все верно, - склонил голову Стессель. Витгефт, усмехнувшись, промолчал. – Именно поэтому я буду вынужден вас просить взять вашу долю….
Я позволил себе перебить Анатолия Михайловича, понимая в какую сторону он склоняет разговор:
- Но, позвольте, мне-то зачем эти ваши расписки? Что мне потом с ними делать? Бегать потом по вашим инстанциям, доказывать толстозадым, что я не верблюд?
- Что-что, простите? При чем здесь верблюд?
- А при том…. Вы же лучше меня знаете через что надо пройти, чтобы получить потом от вашего ведомства свои же деньги. Семь кругов ада придется миновать, а нервов и времени, сколько предстоит потратить, я уж и не говорю. Так что, нет, Анатолий Михайлович, я на ваши расписки не согласен. Только живые деньги. Только казначейские билеты Империи и никак иначе.
- Но позвольте, неужели вы не хотите войти в положение крепости? Разве вы не видите как нам тяжело? Как голодают люди?
- Вижу, прекрасно вижу. Но все равно работать с вами согласен только за наличку. Честно говоря, там, в Чифу и в прошлые разы не очень-то охотно брали наши рубли. Приходилось уговаривать и закупаться по завышенным ценам. Вы этого, похоже, и не знали. Так что, по-хорошему, чтобы сэкономить, я должен был бы брать с собою золото, а не ваши банковские писульки. Оно, конечно, банк гарантирует выплату по выпущенным собственным ассигнациям, но китайцам-то от этого что? Где они потом этот банки искать будут? Так что, Анатолий Михайлович, давайте-ка с этого раза начинать работать с золотыми рублями. Оно и товар найти легче будет и цену можно сбить существенно.
- Ну, вы хватили – золото! Кто же вам его даст? – ахнули оба высоких чина. Конечно же, золотые монеты в крепости были в обязательном порядке. Но в дело их пока не пускали, предпочитая тратить бумагу. Которая, в связи с неудачным начальным этапом войны, подорвала веру в себя у иностранцев. И именно потому в портовом городе Китая ее брали весьма неохотно и если брали, то накидывали к цене товара определенный процент за неудобства и риски. Что, конечно же, сказывалось на объемах закупок. С банковскими ассигнавками, то бишь с теми же самыми расписками отшлепанными в типографиях, соваться за границу вообще смысла не имело – китайские купцы не менее ушлые, чем наши и прибыли с рисками они рассчитывать умели никак не хуже.
- Ну а что? Я не вижу никаких причин держать золото за стенами крепости, - продолжил я давить свою линию. - Зачем оно вам без движения? Что вы это золото потом, солить будете?
- Нет, - категорично заявил Стессель и мотнул головой, - об этом не может быть и речи. Пока есть банкноты, следует расплачиваться именно ими.
Я развел руками:
- Что ж, тогда будем надеяться, что в связи с нашими последними военными успехами, китайские купцы будут более сговорчивыми в цене.
- Вот вы уж постарайтесь их уговорить, - настойчиво продолжал увещевать Стессель. – Для того мы к вам и обратились, чтобы вы, как успешный купец, смогли задействовать все свое имя и обаяние.
Я фыркнул и, вскинув бровь, переспросил:
