— Ирина Аркадьевна, — Волков взял со стола муляж и опустил его в карман, — я доложу своему руководству, что беру это дело. Расценки за пользование услугами нашего Бюро вы сможете уточнить в офисе. Подумайте, ничего больше на ум не приходит по существу вопроса?
— Я не знаю… А что еще?
— Ладно, — Петр встал со стула. — Пока все.
В передней они с Гурским оделись, распрощались с хозяевами и вышли на улицу. Шел слабый снег, который тут же таял под ногами.
Поставив машину недалеко от центральных ворот Сытного рынка, Волков вслед за Александром поднялся по ступеням главного входа.
— Знаешь, — сказал, оглядевшись, Гурский, — ты зелени купи, а я все-таки рыбки хочу, она там, на улице. У машины встретимся.
Он вышел на улицу и пошел к рыбным рядам.
— Девушка, — обратился он к продавщице, — а можно вот эту, самую большую, она вроде оттаяла совсем? Очень хорошо. И пакет, даже два, чтобы не капало. Вот спасибо. Чем обязан?
Расплатившись, он взял рыбину, купил заодно пачку сливочного масла и не спеша направился к припаркованной у ворот машине.
— Ты чего, горбушу мороженую купил? — подошел Волков. — Саша, ее же есть невозможно, она сухая. Давай лучше вон там мяса нормального по куску возьмем.
— Ничего ты не понимаешь. И потом — на смертельную погибель отправляюсь, имею право на последнее желание. Поехали.
Брокгаузен и Ефронен… — пробормотал он, усаживаясь на серые кожаные подушки сиденья.
— Что? — Волков вставил ключ в замок зажигания.
— В кабинете там видел? «Брокгауз и Ефрон».
— А «зен» и «нен» причем?
— Да была много лет назад такая история. Ты Римусика помнишь?
— Шагалова? — Петр завел двигатель и собрался вырулить на проезжую часть, но очень крупный толстый парень в темно-малиновой униформе с какими-то нашивками вдруг вырос, раскинув руки, у самого капота.
— О как… — удивился Волков. — Они обычно ко мне не суются, жопой беду чувствуют. Пьяный, что ли?
— Может, новенький, первый день работает.
— Отморозок… — Петр выглянул в приоткрытое окно. — Ты что, офонарел? Под колеса кидаешься… Чего надо?
— Заплатить надо.
— Ну давай.
— Чего давай?
— Бабки, баран. Ты ж говоришь, тебе заплатить мне надо. Только очень быстро, я спешу. С тебя десять баксов.
— Да ты чо… — задохнулся от такой наглости верзила, — ты чо гонишь?
— Ну что ж за… — Волков устало выбрался из машины и захлопнул дверь. — Отойди, а? Ты понял меня или ударить тебя?
«Я понял тебя, не бей меня…» — процитировал себе под нос Гурский, медленно выходя из машины, обошел вокруг капота, закурил сигарету и встал за спиной ребят в униформе.
— Папа, не гуляй, — набычился охранник. — Сказано платить — плати. Все платят. Стоянка платная.
— Не понял?
— Да ладно… Ты машину здесь поставил, я охранял, теперь плати.
— Ты охранял? Хорошо. У меня тут в бардачке пять штук зеленью лежало, а теперь нет. Ответишь? Ты же охранял.
— Да ты чего, в натуре…
— Короче, я тебя охранять просил? Мы договаривались? — в голосе Волкова обозначилась нехорошая дрожь. — По какому такому законному праву или по каким таким понятиям я тебе платить должен? Причину назови в двух словах, чтоб мне понятно стало.
— Стоянка платная, — тупо повторил охранник.
— Это кто придумал? На каком основании?
— Щас, марамой, поймешь… — как-то даже радостно сказал здоровяк и сделал шаг к Петру.
Волков неуловимо коротким движением выбросил вперед руку, и толстый охнул, сложился пополам, рухнул на колени, а потом, выпучив глаза и беспомощно хватая вмиг посиневшими губами широко раскрытого рта воздух, грузно завалился на бок. Второй попытался было дернуться куда-то в сторону, но Гурский с неожиданной для его чуть расслабленного выражения лица быстротой схватил его за предплечье, с силой надавив большим пальцем на мышцу. Охранник вскрикнул от боли.
— Нехорошо вот так, вдруг, уходить от полемики по поводу имущественных прав граждан, — спокойно сказал Александр, держа сигарету в левой руке.
У прохожих хватало своих проблем. Они, разве что чуть убыстряя шаг, спокойно шли мимо.
— Продолжаем разговор, — повернулся Волков к тому, которого удерживал Гурский. — Хочешь денег? Попроси. Я тебе дам на еду, если ты голодаешь. Мне не жалко, у меня есть. А платные стоянки незаконны, понимаешь? Тебе этого до меня никто не говорил? Ник… — Угадав грозящую со спины опасность по глазам стоящего напротив охранника, Петр, чуть отклонив корпус, рефлекторно присел на правой ноге и увернулся от летящей сзади ему в голову резиновой дубинки. Отработанным до автоматизма движением мгновенно развернулся влево и поймал солнечное сплетение атакующего на кулак правой руки.
Тот скорчился и улегся в жидкую грязь рядом с первым.
— Башкирский подсед, двойной люлюш, от борта и в лузу. Два-ноль, — вполголоса прокомментировал Гурский и выбросил сигарету. — Петь, поехали, а? Есть охота.
Волков наклонился и отодвинул от колеса мешающее проезду тело.
— На, — он протянул охраннику десятку и кивнул на лежащих, — приберись тут.
Джип газанул и вырулил на улицу Сытнинскую.
— Ну и кому ты чего доказал? — Гурский уложил поудобнее в ногах пакет с рыбой.
— Платные стоянки незаконны.
