— Разумеется. Просто так вышло, что Виктор Аркадьевич был моим клиентом. У него несчастье в семье случилось, отец умер внезапно, ну и я, так сказать, выяснял — на самом ли деле это был несчастный случай, как милиция решила, или еще что… Вот. И естественно, я, волею обстоятельств, был в курсе некоторых его дел. Никогда ведь не знаешь заранее, что важно, что неважно. И вдруг этот взрыв. Понимаете мою мысль? А у него сестра еще есть, Ирина Аркадьевна, так что дело-то мне не бросить, тем более что у сестры теперь ко мне еще больше вопросов. Ну, я ведь не следственные органы, от меня никто ничего такого особенного и не ждет, но… Вот скажите, просто по-человечески, а вам ничего подозрительного или там странного во всей этой истории с кредитом не показалось? Такая сумма…
— Что вы имеете в виду?
— Да… сам не знаю. Но, знаете, как бывает, возьмут бандиты под контроль какое-нибудь предприятие, накачают его средствами, потом деньги сольют куда— нибудь, а директора… И все. С мертвого-то какой спрос? А сами в сторону. Вы Шамиля хорошо знаете?
— Какого Шамиля?
— Кадырова. Ну, который у Виктора Аркадьевича коммерческим.
— Все переговоры велись с Гольдбергом. И вообще… Извините, — Зубов взглянул на часы.
— Ну да. Конечно, — Волков погасил сигарету в дорогой пепельнице и встал из-за стола.
— Еще раз извините, ничем помочь не могу. А казалось ли что-то там мне или не казалось — это, простите, не разговор.
— Да это вы меня простите, от дел оторвал, — улыбнулся на прощание Петр.
— Ничего. Всего доброго.
— До свидания.
«А я с тобой и не разговоры вовсе разговаривать приходил, — думал Волков, спускаясь по лестнице. — А помочь ты мне еще как поможешь, козел безрогий. Если я, конечно, прав».
— Покатаемся? — сказал он пареньку из технического подразделения, который дожидался в машине.
— Покатаемся, — вздохнул тот.
— Сейчас. Только посидим еще немного. Минут через десять Петр завел мотор и тронулся с места.
— Ну что? Совсем ты, брат, как вижу, заскучал, — обратился он к своему спутнику еще минут через двадцать кружения по улицам города. — Не интересно?
— А чего интересного? — тот распечатал пачку жевательной резинки. — Темно— бежевая «восьмерка», через две машины за нами.
— А признайся честно, давно заметил?
— Да сразу почти. Как отъехали. Они вас вообще за лоха последнего держат. Одной машиной пасут.
— Ну ты крут… Но давай все-таки проверимся.
Петр выехал с улицы Куйбышева, пересек Каменноостровский проспект, включил правый поворотник, давая понять, что заезжает на заправку прямо напротив Петропавловки, но к колонкам подъезжать не стал, а остановился чуть левее. Вышел из машины и стал осматривать заднее колесо. Потом сел обратно, вырулил на проезжую часть, но, проехав метров двести, опять остановился, вышел и осмотрел другое колесо.
— И?.. — спросил он, когда вернулся за руль и, сделав разворот, въезжал на Троицкий мост.
— Да ну. Они — то к колонке, то трогаются, то опять тормозят. Смех один.
— Погоди. Дальше еще смешнее будет. Кое-кто, браток, просто животик себе надорвет. Так мне почему-то кажется.
Оставив машину на служебной стоянке у Большого дома, он поднялся по ступеням и скрылся за тяжелыми дверьми.
Вернулся минут через тридцать, забрался в автомобиль, закрыл дверь, достал свой сотовый телефон и взглянул на парнишку.
Тот положил кейс на колени, открыл крышку, под которой обнаружилась приборная панель, и стал хозяйничать с кнопками и тумблерами.
Петр набрал на трубке номер. После третьего гудка ему ответил негромкий голос:
— Майор Никитин слушает.
Волков вопросительно взглянул на паренька. Тот шевельнул на своей панели маленький ползунок, потом утвердительно кивнул головой и указал рукой на стрелку какой-то шкалы. Петр показал ему большой палец.
— Привет, Петрович.
— Волчара? Здравия желаю.
— Ну что… Пробил я ситуацию, как ты просил, неформально.
— И что? Слушай, ты лучше подъезжай, чего по телефону-то..
— Да я только что спустился, у Семенова был, а тебя в кабинете не было. Уже не успеваю, извини. Да и что говорить? Все так, как у вас в схеме, Шамиль — пешка.
— Кадыров?
— Ну да.
— А Зубов?
— На кредитах. И оба как бы не при делах. В общем, шпала голимая. Но там система, Петрович. Гольдберг только частный случай.
— Ладно, закроем — колонем. Они нам всех сдадут.
— Кого знают.
— Ну и что? Потихонечку. До самых верхов нас не допустят, конечно, но…
— А достанешь? На них же впрямую-то ничего вроде и нет.
— Ой… Только не надо маму парить. Мы тебе тут не что-либо где. Не частная лавочка, как некоторые. Короче, с меня пузырь. Может, еще чем богат?
— Бог подаст. У меня вот на дедулю хулиганы у парадной напали, он и скрипнул. Вот и все мои проблемы. В частной лавочке…
— Ну извиняй.
— Ладно, отбой.
Волков отключил телефон и опять вопросительно посмотрел на напарника.
— Да есть контакт, есть, — тот закрывал свой чемоданчик.
— Слушали нас?
— Однозначно.
— Ага! — оскалился Волков. — Хоп муха!
Он вырулил на Литейный проспект.
— Спасибо, Витек. Тебя в контору или домой?
— В Бюро. Мне еще программу лепить.
— Гений ты наш.
— Да ладно вам.
