— Они меня спрашивают, зачем я так подолгу разговариваю с «этим пленным», то есть с тобой… Упрекают, что я не найду себе ухажера из русских…
— И что же ты им говоришь?
— Говорю, что им нет никакого дела до того, с кем я разговариваю. С кем хочу, о тем и разговариваю…
— Гм…
— Что ты хмыкаешь, словно медведь? Иди ложись спать, завтра ведь на работу нужно. Спокойной ночи!
Едва Иштван ушел, проснулся дед и позвал ее.
— Я здесь, дедушка.
— Ну, тогда ладно… А то мне приснилось, что ты снова уехала в Екатеринбург к дяде Володе…
— Никуда я не уехала… Здесь я, рядом с вами, дедушка…
Бойцы так устали за день, что сразу же повалились спать. Бодрствовали лишь дозорные, которых выставили для охраны роты. Но в ту ночь ничего подозрительного они не заметили.
И лишь один человек из тех, кто мог спокойно спать, не сомкнул глаз. Это был Петр. Он накормил и напоил оставшуюся без хозяина скотину кулака Матвея, почистил лошадей, подоил коров. Переодевшись в одежду кулака, Петр сразу стал почти неузнаваем. Вся семья Петра работала вместе с ним. Детишки с удовольствием пили парное молоко.
Имре Тамаш лег и заснул, но его разбудили. Открыв глаза, он увидел возле себя комиссара Игнатова.
— Сколько же я спал? — Имре вскочил.
— Целых три часа, — сказал Игнатов.
— Бойцы спят?
— Да.
— Прямо в обмундировании и сапогах?
— Конечно.
— Ну тогда все в порядке.
— Сейчас кругом тишина. Я тебе вот что хочу сказать: у нас гость.
— Кто такой?
— Дмитрий Сергеевич Акулов.
— Командир полка?
— Да. Его вторая и третья роты уже начали преследование отходящего противника. Нам приказано немедленно явиться к товарищу Акулову.
— И мне тоже? — удивился Имре.
— Тебе в первую очередь.
— Это почему же?
— Я и сам не знаю. Приказано, и все.
— Сейчас, я только умоюсь.
— Некогда умываться.
Тамаш пригладил волосы рукой и обтер лицо носовым платком.
— Быстрее! — торопил его комиссар.
Товарищ Акулов ожидал их в избе, где размещалась сельская управа. Он приветливо улыбнулся и за руку поздоровался с Игнатовым и Кереченом.
Акулов был красивым высоким мужчиной средних лет. Особенно красила его улыбка, открытая и добрая.
— Прошу садиться, товарищи! — предложил Акулов. — Я хотел бы немного побеседовать с вами. Сейчас принесут обед, так что вместе и пообедаем.
Через несколько минут стол был накрыт.
— Уж вы извините меня, но спиртного не будет, — проговорил Акулов. — Не то сейчас время. Вот разобьем врагов, тогда и выпить можно будет за здоровье оставшихся в живых и в память о погибших.
— Спасибо, товарищ командир полка, о выпивке мы и сами не думаем, — сказал Имре.
— Знаю… Мне рассказывали о вашей роте. У вас в роте был один любитель выпить — это предатель Стародомов, который так долго скрывал свое истинное лицо. А ведь вы, товарищ Тамаш, были правы, когда жаловались на ротного. Не скрою, мы виноваты в том, что вовремя не прислушались к вашему сигналу. Стародомова сразу нужно было бы снять с должности и арестовать. Я и сам не понимаю, как мы могли так оплошать… Заняты мы очень, забот полно, вот мы и не обратили должного внимания на Стародомова…
— Мерзавец этот Стародомов, — тихо заметил Игнатов.
В ходе расследования было установлено, что Стародомов за свою измену получал от кулаков деньги. Когда же красные захватили село, кулаки решили, что Стародомов их предал, и ему ничего больше не оставалось, как застрелиться, что он и сделал.
— Командование полка, — продолжал Акулов, — отмечает заслуги Имре Тамаша, взвод которого сражался героически. Я решил, товарищ Тамаш, назначить вас командиром роты, которой командовал Стародомов. Не возражаете?
Имре покраснел, услышав похвалу.
— Благодарю за доверие, товарищ командир полка!
— А троим вашим бойцам — Билеку, Тимару и Смутни — я объявил благодарность в приказе по полку. Правильно вы сделали, что перезахоронили останки красноармейцев-интернационалистов. Об этом я прошу доложить мне письменно с указанием имен и фамилий. Вашей роте предоставляю двухдневный отдых: пусть бойцы как следует отдохнут и приведут себя в порядок. В баньке помоются. Мыло им уже выписано. За чистоту тоже надо бороться.
— Слушаюсь! — ответил Тамаш.
— Имейте в виду, — продолжал Акулов, — что на войне сражаются не только с противником. — Командир полка развернул несколько плакатов, которые призывали вести борьбу с тифом и холерой. — Эти плакаты, товарищ комиссар, распространите среди бойцов. Наряду с политико-просветительной работой немалую роль играет сейчас пропаганда санитарии и гигиены. Я полагаю, что в этом отношении у нас далеко не все благополучно. А тиф сейчас косит людей, что твой противник. Вы, видимо, уже слышали, что в армии Колчака участились случаи заболевания тифом и холерой?
Игнатов беспокойно заерзал на стуле.
— Мы уже получили брошюры, в которых разъясняется опасность эпидемий, — ответил он, — но, к сожалению, бойцы, вместо того чтобы читать их, используют бумагу на курево.
