– Я просто хотела напомнить тебе, что этот твой план – очень плохая идея, – она вернулась на кухню и схватила тарелку канноли со стойки. Закинув одну в рот, она вернулась в гостиную и положила тарелку на журнальный столик передо мной, почти как жертву для той жесткой любви, которую она собиралась объяснить мне.
Я покачала головой и задала вопрос, на который уже знала ответ.
– Почему это?
С полным ртом она ответила:
– Потому что тебе придётся пострадать от этого! Я имею в виду, какова цель всего этого? Чтобы доказать, что ты какая-то тупая цыпочка, потому что ты не такая.
– Эй, перестань быть злюкой.
– Это правда. Или ты действительно делаешь это, потому что хочешь, чтобы он понял, как безумно влюблен в тебя? Потому что он этого не поймет.
– Если ты пытаешься быть стервой? То у тебя получается.
Она положила свое канноли и опустила руки.
– Джесси всегда возводил стену вокруг себя. Ты была единственной, кто мог проникнуть за нее.
Проникать. Тьфу, ужасное слово.
– Вы, в сущности, восстанавливаете дружбу, которой вам так не хватало, и теперь ты собираешься разрушить ее, играя в бунтующего подростка. Ты Сандра Дидинг? Разве не мы всегда говорили, что не поменяемся ради парня?
– Я не меняюсь, – возразила я. – Просто хочу доказать свое мнение.
– Ну, хватит. Это глупая уловка, чтобы попытаться оживить прошлое. Просто будь собой – теперешней, Рокки.
– Ты имеешь в виду беспокойную девушку, которая даже не сделала и эскиза больше, потому что...
– Кто-то раскритиковал ее художественную экспозицию? – закончила она тихо.
Я закрыла глаза и вздохнула.
– Да, эта девушка.
Стефани покачала головой и слабо улыбнулась.
– Это займет время. Для тебя и для него. Для вас обоих. Все наладится, обещаю.
– Вам с Дэниелом не потребовалось много времени, – напомнила я ей.
– Это потому, что нас не связывает та связь, что у вас двоих, – она похлопала рукой над сердцем и глубоко вздохнула. – Не нужно быть гением, чтобы знать, что ты причиняешь боль тем, кого любишь больше всего. Также не требуется быть гением, чтобы знать, что трудно дружить со своими бывшими.
Я удивленно моргнула.
– Мы никогда не были бывшими.
Послав мне знающую ухмылку, она ответила:
– О, да. Он определенно был твоим.
– О чем ты говоришь?
– Ты мне скажи, – она смотрела мне в глаза и на мгновение я почувствовала, как будто она заглядывает в дальние закоулки моего мозга.
– Что? – огрызнулась я, отворачиваясь. Потерла руки, вдруг почувствовав себя голой. – Ты ведешь себя глупо. Как мы можем быть бывшими, если мы даже не встречались?
– Я не говорила, что ты его бывшая, ведь так?
Я покачала головой и молча посмотрела на нее.
– Речь идет о том, что безответная любовь – туфта и я понимаю, всю эту шумиху вокруг неё, я действительно понимаю. Чего не понимаю, почему ты ведешь себя так же, как и всегда. Ты, в сущности, упускаешь свой второй шанс.
– И как я это делаю? – спросила я со вздохом.
Хмурясь, она ответила:
– Пытаясь быть похожей на него. Меняясь, чтобы соответствовать его образу.
Я сложила руки на груди и нахмурилась.
– Прекрати играть со мной в психиатра. Что ты вообще знаешь о таких вещах?
– Ты забываешь, что я работаю с мозгами.
– Ага, в нейровизуализации, не в психологии, – отметила я.
Она подняла пальцы к вискам и начала крутить круги по обе стороны головы.
– Я знаю, что происходит с синапсами и нейронами. Мне пришлось прослушать несколько психологических дисциплин, чтобы получить диплом. Поверь мне, когда я говорю, что знаю, о чем ты думаешь лучше, чем ты.
– Хорошо, всезнающая женщина. Скажи мне, что я думаю.
– Это то, о чем думает твое подсознание, Рокки. В Джесси есть что-то, что тебя расшатывает. Может быть, он отражает то, кем ты хочешь быть, так что подсознательно ты пытаешься подражать ему, в надежде привлечь его.
Да, Стеф всегда была умной. Конечно, я не скажу ей этого.
– Зачем мне быть такой, как он? Это просто странно.
– Зачем тебе? – спросила она в ответ.
На мгновение я почувствовала необходимость лечь на ее диван и уставиться в потолок. Я представила себе, как она хватает блокнот и строчит свои наблюдения а ля Фрейд. Я почесала голову и вздохнула.
– Возможно…
– Да..? – подгоняла Стефани.
– Может, потому, что от меня всегда ожидали, что я буду хорошей, понимаешь? Эмили всегда делала что-то не так в глазах моих родителей, а я была ангелом. Я думаю, что мне стало скучно, и я не знаю... Пришел Джесси и…
– Произошло твое сексуальное пробуждение, – ответила Стефани на полном серьезе. Она похлопала меня по руке, – Я знаю, я знаю.
Я закатила глаза.
– Но это все еще не подкрепляет твою теорию.
– Как так? Ты практически только что дала мне ключевое доказательство для еще одной диссертации.
– Зачем мне быть похожей на Джесси, чтобы заставить его полюбить меня? Я хочу понравится ему такой, какая я есть на самом деле.
– Что, если ты пытаешься быть на самом деле той, кем ты должна быть?
– Подожди, что? – я покачала головой в замешательстве.
Стефани притворилась, что поправила несуществующие очки на ее носу.
– Почему ты любишь рисовать?
– Мне надо что-то создавать, – ответила я тупо, удивляясь, к чему она ведет.
