И тут я вспоминаю альбом выпускного класса, который мы видели в библиотеке, полный снимков грандиозной победы с трудом достигнутой их командой в матче против гораздо более крупной школы. И Деклана Келли, которого игроки команды несут на плечах.
– О, точно, – говорю я. – Твой брат сделал бросок через все поле, когда до конца матча оставалось несколько секунд, да? – Возможно, это немного странно, что я так хорошо знаю игру, на которой не присутствовала, но Малкольм кивает. – Наверное, это было поразительно.
Что-то похожее на гордость отражается на лице Малкольма.
– Ну да. Деклан не одну неделю хвалился, что выиграет ту игру. Люди смеялись, но он справился. – Он ерошит пальцами влажные от пота волосы. В результате они торчат сосульками, но все равно выглядят симпатично. – Он всегда справлялся.
Не знаю, может, сыграли роль мои неотступные подозрения в адрес Деклана, но слова Малкольма кажутся мне зловещими.
– Вы были близки? – спрашиваю я. Едва я произношу эти слова, как понимаю, они звучат так, будто Деклан умер. – Вы
– Нет, – отвечает Малкольм и наклоняется вперед, опираясь локтями на колени. Голос у него спокойный, взгляд устремлен на сцену. – Ни тогда, ни сейчас.
Изредка у меня возникает такое чувство, будто мы с Малкольмом ведем некую подспудную беседу, не признаваясь себе в этом. Очевидно, что мы говорим о футболе и его брате, но еще мы говорим о
Я хочу задать Малкольму еще несколько вопросов, но не успеваю – Миа дотягивается и бьет его по руке.
– Эй, – окликает она Малкольма. – Ты сделал ту вещь?
– Нет, – отвечает Малкольм, избегая смотреть на Мию.
Она переводит взгляд с него на меня и усмехается, давая понять, что я чего-то не знаю.
– И давайте не забывать, что завтра, после нашей победы над Солсбери – а мы
На меня обрушивается громкий треск, заставив подпрыгнуть. Яркое освещение выключается, и жидкокристаллический экран чернеет, потом снова оживает. На экране возникают помехи, за ними появляется фотография улыбающейся в камеру Лейси в короне королевы осеннего бала. Толпа ахает, а Малкольм рядом со мной застывает.
Затем фотография Лейси рвется надвое и сменяется тремя другими: Брук, Кэтрин и моей. Их снимки из фотографий класса, но моя сделана скрыто – я наполовину отвернулась от камеры. По спине у меня бежит холодок, когда я узнаю толстовку с капюшоном, в которой была вчера, когда мы с Эзрой шли по центру города на встречу с Малкольмом и Мией в «Бартлис».
Кто-то за нами наблюдал.
Из динамиков начинает звучать смех, какой бывает в фильмах ужасов, и эхом разносится по шатру, а по экрану течет нечто, похожее на густую красную жидкость, за которой появляются ломаные белые буквы: СКОРО. Когда они меркнут, в «Кровавом шатре» стоит мертвая тишина. Все замерли, за одним исключением: Мели Дингласа с «Канала 5». Она целеустремленно поднимается на сцену к тренеру Гэнону, протягивая к нему микрофон, по пятам за ней следует оператор.
В тот момент, когда я иду навстречу толпе, покидающей «Ферму страха», приходит сообщение от Деклана:
Я печатаю:
Не моя проблема. Сегодня вечером я всего лишь шофер, забирающий Эллери и Эзру после работы. И речи не шло, чтобы их бабушка позволила им идти через лес после случившегося вчера. Честно говоря, я немного удивлен, что она согласилась на мое предложение, но Эллери говорит, что обычно ко времени закрытия «Фермы» миссис Коркоран уже два часа как лежит в постели.
