Мели Дингласа, выпускница нашей школы, никому неизвестная, которая работала в неизвестности в местной телестудии, пока кому-то не пришла в голову блестящая идея поставить ее перед камерой для освещения этого события, стоит на ступенях церкви, сжимая микрофон. «Вчера этот потрясенный город Новой Англии собрался на похороны Лейси Килдафф, скорбя о потере молодой девушки. Но у тех, кто лучше других знал юную жертву, продолжают возникать вопросы».
Репортаж прерывается, на экране появляется Деклан. Он выходит из церкви в плохо сидящем костюме, губы плотно сжаты, взгляд сердитый. Если он пытается играть роль «Бывший парень с сомнительной репутацией и глубоко укоренившейся обидой», у него отлично получается.
Миа откашливается и наклоняется вперед, обнимая подушку.
– Думаешь, тот, кто это сделал, был вчера на похоронах? – Она видит выражение моего лица и спешит добавить: – Я не имею в виду никого из наших друзей. Это же ясно. Я только хочу сказать… интересно, знаем ли мы этого человека. Который находился среди нас, в гуще толпы.
– Он себя не обнаружит, – говорю я, придавая голосу уверенности, которой не чувствую.
– Думаешь, нет? – Миа покусывает нижнюю губу, бегая глазами по экрану. – Нужно каждому устроить испытание на убийство.
– Что?
– Я слышала про это в школе, – говорит Миа. – Это загадка о девочке. Она приходит на похороны своей матери и видит незнакомого парня. Влюбляется в него и решает, что он – парень ее мечты. Через несколько дней она убивает свою сестру. Зачем она это сделала?
– Никто такого не сделает, – усмехаюсь я.
– Это загадка. Ты должен ответить. Говорят, что убийцы всегда дают одинаковый ответ.
– Потому что она… – Я замолкаю, пытаясь придумать самый замысловатый ответ. Разговаривая об этом с Мией, я чувствую себя спокойно, как ни с кем. Одна-единственная в Эхо-Ридже, кто не пялится на Деклана обвиняюще – и на меня, будто я тоже дурное семя. – Потому что сестра была девушкой того парня, а она хотела заполучить его?
– Нет. Потому что подумала, что этот мужчина может прийти и на похороны ее сестры.
Я фыркаю.
– Бессмыслица какая-то.
– Ты знаешь лучший способ вычислить хладнокровного убийцу?
Я осматриваю толпу на экране, выискивая очевидный признак злого умысла.
– Он самый неприятный человек в комнате.
Миа забивается поглубже в угол дивана, крепко прижимая к груди подушку.
– Однако в этом и заключается проблема, не так ли? Он такой, но этого не видно.
Я просыпаюсь так резко, что едва не падаю с кровати. Сердце колотится, а во рту пересохло. Я несколько лет не думал о том дне – мы с Мией украдкой смотрим программу о похоронах Лейси, пока я скрываюсь в ее доме, потому что в моем уже кипит злое напряжение. Не знаю, почему это приснилось мне сейчас, разве что…
Я приглаживаю влажные от пота волосы и поворачиваюсь на другой бок, пытаясь снова уснуть. Ничего не выходит. Глаза открываются, поэтому я поворачиваюсь, чтобы посмотреть время на моем телефоне. Только начало четвертого, поэтому я с изумлением вижу сообщение от Эллери, пришедшее десять минут назад.
Ей потребовалось всего пятнадцать часов, чтобы ответить на мое сообщение
Я приподнимаюсь на локте. Мне не нравится это «кое-что» и то, что Эллери не спит в три часа ночи. Я собираюсь ответить ей, но звук за дверью отвлекает меня. Легкие шаги почти неразличимы, кроме едва слышного скрипа просевшей половицы перед моей комнатой. Но теперь, когда я напрягаю слух, я слышу, как кто-то спускается вниз и открывает входную дверь.
Я отбрасываю одеяло, вылезаю из кровати и подхожу к окну. Луна светит достаточно ярко, и я различаю фигуру с рюкзаком, быстро удаляющуюся по нашей подъездной дорожке. Судя по габаритам, это не Питер, и уверенная походка не имеет ничего общего с движениями моей матери. Значит, Кэтрин.
