Лицо Купера оставалось бесстрастным, он подхватил девушку на руки и внес ее в мрачную хижину. Маленькие окна были так запачканы копотью, что почти не пропускали света. Тусклый, с дымком огонь камина давал скудное освещение, но, судя по тому, что предстало взору Расти и Купера, этой избушке лучше было бы оставаться скрытой в темноте.
Лачуга оказалась слишком грязной, внутри воняло влажной шерстью, прогорклым жиром и немытыми мужскими телами. В актив этой развалюхе можно было записать лишь одно-единственное достоинство: там было тепло. Купер отнес подругу по несчастью к выложенному камнями очагу и усадил на изрядно потрепанный временем стул с прямой спинкой. Потом перевернул алюминиевое ведро и аккуратно опустил на него травмированную ногу девушки. Затем помешал угли железной кочергой. Стоило Куперу подбросить в печку немного палок из деревянной коробки, стоявшей неподалеку, как почти потухший огонь стал показывать признаки жизни.
Гавриловы тоже протопали внутрь, Рубен затворил за собой дверь, и темнота внутри избушки сгустилась. Огонь теперь испускал тепло, и все же тело Расти дрожало, она все глубже куталась в свою куртку.
— Наверное, вы голодны. — Куинн подошел к маленькой печке в углу комнаты, снял крышку с кипящей кастрюли и заглянул внутрь. — Похоже, рагу готово. Будете?
Расти уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но Купер ответил за двоих:
— Да, пожалуйста. У вас есть кофе?
— Конечно. Рубен, скипяти-каводы.
Парень не сводил глаз с Расти с тех пор, как втащил в лачугу пожитки новых знакомых. Купер проследил за взглядом Рубена, который без стеснения таращился на девушку. Черт возьми, если бы блики огня так не подсвечивали ее волосы, заставляя их сиять! На бледном, исхудавшем лице Расти лихорадочно блестели огромные глаза, в которых читалась типично женская ранимость. Конечно, молодому человеку, который, очевидно, жил в этих диких краях только с отцом, могла бы показаться соблазнительной любая женщина. А такая красавица, как Расти, наверняка была воплощением самых безумных его фантазий.
Достав железную банку, Рубен прямо голой рукой зачерпнул горстку кофе и бросил ее в эмалированный котелок. Затем налил туда воды из старого насоса и поставил в печь. Вскоре Расти и Купер получили тарелки, наполненные неопознанной тушеной массой, отдаленно напоминающей рагу. Решив, что лучше не выяснять, из какого мяса приготовлено это неаппетитное на вид блюдо, девушка принялась быстро жевать и глотать пищу. По крайней мере, она была горячей и сытной. Кофе оказался настолько крепким, что Расти поморщилась, но все-таки выпила довольно много.
Во время еды за гостями пристально наблюдали любопытные зрители. Гаврилов — старший взирал на них не так откровенно, как его сын, лишь поглядывал украдкой. И все же от его глубоко посаженных глазок не укрылось ни одно движение новых знакомцев. Наконец Куинн нарушил тишину вопросом:
— Вы женаты?
— Да, — спокойно солгал Купер. — Пять лет.
Расти чуть не подавилась последним куском странного блюда и про себя понадеялась, что Гаврилов не заметил ее смятения. Девушке понравилось, что компаньон взял инициативу на себя и сам ответил на вопрос. Она-то наверняка не смогла бы вымолвить ни слова.
— У вас есть дети?
Теперь настал черед Купера лишиться дара речи, и выкручиваться пришлось Расти. Девушка тихо промолвила «нет», от души надеясь, что ответ удовлетворит ее «мужа». Расти планировала позже спросить у компаньона, почему он солгал, но потом сама стала невольно подыгрывать товарищу по несчастью. Сначала она подумала, что Купер чересчур уж осторожен, но потом решила, что гораздо надежнее полагаться на него, а не на Гавриловых.
Купер закончил трапезу, отставил в сторону тарелку с чашкой и оглядел хижину:
— У вас, наверное, нет передатчика? Какого-нибудь радиоприемника?
— Нет.
— А вы не слышали, недавно здесь пролетали самолеты?
— Нет, не слышал. Рубен, а ты? — Куинн подтолкнул своего разиню сына коленкой.
Парень с трудом оторвал глаза от Расти. — Самолеты? — тупо переспросил он.
— Мы попали в авиакатастрофу два дня назад, — терпеливо объяснил Купер. — Спасатели уже должны были поднять в воздух поисковые самолеты. Они могли пролетать здесь, разыскивать оставшихся в живых.
— Я не слышал никаких самолетов, — грубо бросил Рубен, возвращая немигающий взгляд к созерцанию Расти.
— Как же вы живете в такой глуши? — вырвалось у девушки.
Это добровольное отшельничество вызывало у нее недоумение. Расти и представить себе не могла, как можно обходиться без удобств, знакомых каждому горожанину, причем по собственной воле. Даже деревенская жизнь может показаться вполне терпимой, если время от времени выезжать в город. Но обдуманно разорвать все связи с цивилизацией, отказаться от всех ее благ…
— Мы спускаемся к реке и на попутках добираемся до Йеллоунайфа, — ответил Куинн. — Дважды в год — в апреле и октябре. Несколько дней мы проводим в городе, продаем шкуры, по купаем все самое необходимое и возвращаемся обратно. Вот и все связи, которые нам хочется поддерживать с внешним миром.
— Но почему? — Расти была обескуражена.
