После долгой паузы Расти вдруг попросила:
— Расскажи мне о своей семье.
— О семье? — Пытаясь собраться с мыслями, он рассеянно потерся своей ногой о ее, стараясь не задеть рану. — Это было так давно, что я почти ничего не помню. На самом деле все, что я могу воскресить в памяти о своем отце, — это то, что каждый день он уходил на работу. Он был продавцом. Нервная профессия в, конечном счете довела его до обширного инфаркта, он умер мгновенно. В то время я еще был в начальной школе.
Мать никак не могла смириться с тем, что отец умер так преждевременно, оставив ее вдовой. Она никак не могла смириться и с тем, что я… существую, так мне кажется. В любом случае все, что я значил для нее, — лишь долг, обязанность. Ей пришлось много работать, чтобы тянуть семью.
— Она больше не вышла замуж?
— Нет.
Судя по всему, в этом мать обвиняла своего безупречного сына, он явно был лишь обузой. Расти легко читала между строк, дополняя рассказ любимого и составляя для себя полную картину его жизни. Купер вырос нелюбимым. И нет ничего удивительного в том, что вместо того, чтобы пожать руку, протянутую в искреннем, теплом порыве, мужчина яростно кусал ее. Он просто не верил в людскую доброту, не верил в любовь. Никогда не чувствовал их. Личная жизнь Купера была измазана грязью, изранена болью, разочарованием и предательством.
— После окончания школы я присоединился к морским пехотинцам. Мать умерла в мой первый год во Вьетнаме. От рака молочной железы. Она была из тех женщин, которые до последнего упрямятся, не желая обследовать опухоль, — до тех пор, пока уже не станет слишком поздно.
Расти гладила подбородок Купера ногтем большого пальца, то и дело проникая в ямочку посередине. Ее сердце разрывалось от жалости к Куперу, который рос одиноким, нелюбимым ребенком. Что может быть хуже?! По сравнению с его тяготами собственная жизнь уже не казалась ей такой нелегкой.
— Моя мама тоже умерла.
— А следом ты потеряла брата.
— Да. Джеффа.
— Расскажи мне о нем.
— Он был просто потрясающим, — произнесла Расти с нежной улыбкой. — Его любили все вокруг. Джефф был дружелюбным, общительным — из разряда тех людей, которые в любой компании будут своими. Людей словно магнитом тянуло к нему. Брат был настоящим, прирожденным лидером. Он мог заставить всех смеяться. Он мог все.
— Ты и так часто об этом напоминаешь. Расти резко вскинула голову;
— Что ты имеешь в виду?
Похоже, Купер колебался, стоит ли продолжать беседу в этом ключе, но затем, очевидно, все-таки решил высказаться со всей откровенностью:
— Отец ведь все время ставит тебе в пример брата, призывая следовать по его стопам, ведь верно?
— У Джеффа были отличные перспективы в области торговли недвижимостью. И безусловно, отец хочет, чтобы и я добилась успеха в этой сфере.
— Но он хочет для тебя именно твоего будущего или будущего твоего брата?
Расти выскользнула из объятий Купера, свесив ноги с кровати:
— Не понимаю, что ты имеешь в виду.
Купер схватил прядь рыжих волос, пытаясь удержать возлюбленную рядом. Он на коленях пододвинулся к девушке, прижавшись к ней сзади.
— Черта с два, все ты понимаешь, Расти! Все, что ты говорила об отце и брате, сводится к одному: от тебя только и ждут, что ты влезешь в ботинки Джеффа, станешь собственным братом — только в женском обличье
— Мой отец всего-навсего хочет, чтобы я добилась успеха.
— Какой успех ему еще нужен? Ты — красивая, умная молодая женщина. Любящая дочь. Твоя карьера складывается великолепно. Разве этого ему не достаточно?
— Нет! То есть да, конечно, этого вполне достаточно. Просто отец хочет, чтобы я реализовала весь свой потенциал.
— Ага, или потенциал Джеффа.
Расти сорвалась с кровати, но Купер удержал ее за плечи:
— Возьми, например, эту охотничью поездку на Большое Медвежье озеро.
— Я же тебе говорила, что это была моя идея, а не отца!
— Но почему ты почувствовала, что должна была это предложить? Почему это было для тебя так необходимо — поддержать традицию, которую твой отец установил вместе с Джеффом? Признайся: ты поехала на охоту только потому, что это могло понравиться твоему отцу.
— И что в этом плохого?
— Ничего — если это был только жест самопожертвования, любви. Но думаю, этой поездкой ты хотела что-то доказать отцу. Наверное, дать ему понять, что ты такая же потрясающая и исключительная, каким был Джефф.
— Ладно, и мне это не удалось.
— Вот в этом-то все и дело! — вскричал Купер. — Тебе не нравится охота и рыбная ловля. Так какого черта?! Почему это автоматически должно превращать тебя в неудачницу?
Расти наконец-то удалось вырваться. Соскочив с кровати, она обернулась:
— Ты ничего не понимаешь, Купер!
— Похоже на то. Я действительно не понимаю, почему ты, ты сама, такая, какая есть, не устраиваешь своего отца. Почему ты все время что-то доказываешь ему, стараешься стать лучше ради него. Да, он потерял сына: это горе, настоящая трагедия. Но у него все еще есть дочь. И он пытается выделить из нее то, чем она не является. Вы оба одержимы Джеффом. Не знаю, насколько он был хорош, но убежден, по воде он не ходил.
В осуждение Расти направила на него карающий перст:
