— Ну, хватит, скоро нимб над головой появится… Смотри! Видишь, вон ту дымку? Вон, где темнее… нет, правее от руки. Заметила? Там, думаю, находится твое озеро…
Ната дотронулась до меня и провела пальцами по щеке.
— Так быстро растет, просто ужас! Тебя не брить — подпаливать надо!
— Спасибо на добром слове…
Она улыбнулась и коснулась моей щеки губами:
— Я шучу… Не мое это озеро. Теперь — я здесь. С тобой и Угаром. Или, ты уже жалеешь, что вытащил на себя такую обузу?
— Глупости говоришь…
Ната рассмеялась:
— Конечно! Я же девчонка — мне положено глупости нести!
Я отвернулся — слишком умна для своего возраста, слишком проницательна… Мне иногда ее просто не понять.
— Ну, извини… Вырвалось.
— Пыли много… Или пепла. Когда только она вся осядет?
— Это все от взрывов, да?
Я пожал плечами — от взрывов, от пожаров, от вулканов… мало ли? Говоря практически обо всем, этой темы касались редко. Ни я, ни она, не знали и не могли знать истинной причины Катастрофы. И, если у меня еще возникали какие-то смутные видения — после того случая с пролетевшей ракетой! — то у девушки они отсутствовали.
Мы дошли до места, где раньше лежала плита, к которой я привязывал канаты при спуске в пропасть. Здесь все стало другим — куски зданий, ранее погребенные под слоем пепла и земли, теперь словно очистились, сильно приблизившись к обрыву. Все обломки скоро должны сползти вниз — как и та плита, в надежность которой я поверил, что едва не стоило нам жизни.
— Весь город под пеплом, песком и камнями, — констатировала Ната. — Пройдут годы — и никто не сможет сказать, что здесь когда-то жили люди.
— Они сейчас под нами… Я тоже так недавно думал. Не нужно о мертвых. Я не суеверен, но все равно не стоит.
— Прости. Я не права, конечно.
Я привлек ее к себе — бывает… После обхода северной части города мы вернулись домой. Время для длительных переходов еще не пришло: Ната только оправлялась от своей болезни и не могла так долго находиться в походе. Но теперь, в подвале, уже не было столь тоскливо и скучно, как тогда, когда тишину в нем нарушали лишь звонкий лай пса да мое угрюмое ворчание. Мы разговаривали — много и обо всем на свете. Среди наших тем не было лишь двух: Отношений, между мужчинами и женщинами. На нее словно существовал негласный запрет, и он осуществлялся неукоснительно. Разница в возрасте, ощущение, какой-то неправильности — не должна юная девушка жить под одной крышей с взрослым, для нее, практически пожилым мужчиной. К тому же — чужим. Но обстоятельства сложились так, а не иначе. И никакого другого выхода не имелось. Она понимала это, как и я, и принимала такие отношения, как должное, ведя себя совсем не по-детски. В свою очередь, я потянулся к ней, сознавая, что поведение девушки — нечто большее, чем игра или кокетство. Во всем мире, на всех его развалинах из числа людей, мы остались его единственными обитателями…
Хотя… Я прекрасно понимал, что делю кров с маленькой женщиной. Очень молодой, и, поэтому, еще более недоступной, появись вдруг у меня мысль о чем-то ином, кроме взглядов, брошенных на нее украдкой… Слыша, как она укладывается в своем углу, скрытая за ширмой из ковров, я долго ворочался и не мог уснуть, терзаемый желанием, понятным любому мужчине. Но, ни словом, ни взглядом, не давал понять, что этот вопрос мучает меня по ночам — и не только! Зато она… Ната могла появиться передо мной, почти полностью раздевшись, когда выскакивала из-за одеял по своим надобностям. Или, переодеваясь, просила меня ей помочь в каких-то мелочах. Это просьбы звучали так непосредственно, словно она и понятия не имела, что подобные вещи уже непозволительны девочкам ее лет. То, наоборот, в ее словах проскальзывали такие вещи, которые вряд ли подходили ей по возрасту и жизненному опыту. Они более соответствовали взрослой женщине, имеющий немалый опыт в обращении с противоположным полом. Меня одолевали сомнения; кого я все-таки нашел в провале? Девочку? Девушку? Женщину? Она могла быть и той, и другой, и третьей — одновременно…
Второй темой, стало молчание об утерянных близких. Я не спрашивал ее о прошлом, не желая теребить слишком свежие воспоминания, того же придерживалась Ната. Мы исключили все упоминания о прошлом… Может быть, что зря. Но я не хотел думать о своей семье, как о мертвых. А присутствие девушки в подвале — пусть и случайное! — каким-то образом наложилось на саму память. Глядя на Нату, я представлял себе другую женщину… Возможно, это глупо, но, иногда, просто очень хотел подойти и приласкать девушку. Так, как я это делал дома…
