Черные ноги и хвост торчали из кровавой деформированной пасти. Зрелище было не из приятных.
Охотник не стал дожидаться того момента, когда корова повернется к нему мордой, влепил ей с нескольких метров дуплетом под лопатку. Чудовище дернулось и повалилось на бок. Эжектор вышвырнул из стволов стреляные гильзы.
Ковальски перезарядил ружье, без промедления подбежал к скотине и дважды выстрелил ей в голову. После чего он повторил процедуру, перебил позвоночник Рыжухи в двух местах.
Егор сидел на крыше хлева и аж подпрыгивал. Он не понимал, что все кончилось, и продолжал смотреть на свой двор с изрядной высоты.
Ковальски отошел от туши и снова перезарядил ружье.
«Так вот ты какое, коровье бешенство, – зло подумал он, разглядывая заднюю часть бедного Полкана, продолжавшую торчать из пасти Рыжухи. – Нижняя челюсть у нее как-то работала. Иначе она не смогла бы проглотить пса».
– Убил? – робко поинтересовался Егор Федорович, вытягивая шею.
Ковальски оглянулся на хозяина дома, потом снова посмотрел на раскуроченный череп коровы.
– Раза три подряд, – ответил он и предложил Вестовому спуститься с небес на землю.
– Тут такое было! – проговорил Егор, поглядывая вниз, выбирая, куда бы ему спрыгнуть.
Ковальски поймал себя на мысли о том, что он не понимал, как Вестовой смог залезть на крышу. Видимо, тут действительно было «такое».
Едва он очутился на земле, как у забора появились две женщины из домов, стоящих напротив. Ульяна и Татьяна. Ульяне было под семьдесят, Татьяне – пятьдесят с небольшим. Обе с большими круглыми глазами.
– Чего палишь, Ленька? Кобеля Егоркиного пристрелил, что ли? – проскрипела Ульяна.
Он кивнул на корову, убирая за спину оружие, и сказал:
– Приболела Рыжуха. Пришлось того…
Бабы встали на цыпочки, посмотрели через забор направо и вниз. С улицы был виден лишь белый хвост, оканчивающийся метелкой, чего этим любопытным особам было крайне недостаточно.
Охотник подошел к ним со стороны двора и окончательно закрыл обзор.
Женское любопытство никуда не делось. Но остатки советского воспитания не позволяли соседкам просить молодого человека отойти в сторонку.
Выпятив грудь и не убирая топора, к односельчанам подошел Егор.
– Федорович, ты что тут устроил террор на всю деревню? – поинтересовалась Татьяна.
Бабы понимали, что произошло что-то такое, что потом не пересказать и за три стакана семечек, но им требовалось разузнать как можно больше. Виданное ли дело, Вестовой свою корову во дворе пристрелил, да не сам, а охотника позвал! Оба стоят истуканами и не говорят ничего.
– А Полкан где? – спросила Ульяна и прищурилась.
– Гулять отпустил, – тут же нашелся Егор. – Бабы, идите по домам. Чего вы меня одолели?
– А Ленка-то твоя знает? – осведомилась Татьяна.
Тут Егор понял, что сейчас обложит этих наглых особ нехорошими словами. Если бы не Ковальски, то так и случилось бы.
– Она мне и заплатила за работу, – легко соврал охотник и для верности похлопал рукой по прикладу ружья.
Бабы притихли на секунду, потом старшая все же не стерпела:
– Что ж ты, Федорович, не по-человечески со скотиной? Совсем вы уже совесть потеряли, мужики. Устроили тут сафари.
– Как? – Егор беззлобно вытянул шею, не разобрав слово.
– Сафари, говорю.
– Ох, умные слова ты знаешь. Не подумал бы.
В ответ почтенная бабка Ульяна выстрелила ему прямо в мозг:
– Я, сынок, конец твоего папашки знавала, а не только всякие слова. Так себе, кстати, конец-то был. Не ахти.
Татьяна едва не рухнула от смеха тут же, около забора, кое-как подобрала юбки и была такова. Ульяна зыркнула на Вестового и бодро отправилась к себе в дом, стоявший на противоположной стороне улицы.
Между Егором и Леонидом сразу возникло понимание того, что трезвонить о произошедшем не надо. Чем меньше людей знает о таких вещах, тем им же и спокойнее.
Чуть позже приходил с дальнего конца Фрол, матерый пропойца и балагур. Он увидел, что тут не наливают, и крайне расстроился. От нечего делать предложил подсобить разделывать скотину, но ему вежливо отказали.
Когда буча наконец-то улеглась, Егор подошел к Ковальски, снизу вверх посмотрел в его черные глаза и спросил:
– Ты думаешь, мясо пропащее, да?
Леонид отшатнулся от него как от чумного.
– Ты в пасть своей красотке загляни. Чего видишь? Кого таким мясцом потчевать?
– Верно, – нехотя согласился Егор.
Ветеринара звать он не стал. Незачем. Надо ее ковшом экскаватора поддеть, отвезти подальше и бросить в овраг. Зверье растащит за день-два. Не устраивать же бешеной корове пышные похороны.
Дабы не получить жесткое взыскание за невыход на работу, Егор пошел в дом, звонить в «Пентагон».
Другой работы тут нет. Потеряет ее, и что делать? Отец вот берилл да малахит добывал по молодости. Потом это дело прикрыли. Не рентабельно, мол, промазали геологи. Дальше он как-то бедовал на подножном корму.
Стараясь быть спокойным и уверенным, Вестовой попросил к телефону главврача Карпатову Серафиму Ильиничну.
– Здравствуйте! – начал он, но продолжить ему не дали.
