Егору Федоровичу сейчас поддержка была нужнее, чем воздух. Он быстро поднялся и вцепился в протянутую руку.
Демонстрация мужской солидарности не могла понравиться Горгоне.
– Расскажите еще раз ему!.. – Она старалась успокоиться, что давалось ей с трудом.
Иртышный спокойно прошел по кабинету до окна, посмотрел во двор.
– А дядя Саша все метет, – сказал он.
– Ты говори, Егор!.. – Карпатова заскулила от бессилия.
Доктор повернулся, отбросил челку пепельных волос и улыбнулся уголками рта.
– Егор Федорович, подождите, пожалуйста, в коридоре.
Серафима повернулась к молодому доктору, и ее зеленые глаза сверкнули.
Дважды просить Вестового не пришлось.
Как только он закрыл дверь, за ней послышался томный женский вздох.
Вестовой вышел на улицу, закурил, угостил дядю Сашу, тут же подошедшего к нему.
Минут через пятнадцать к лавочке в яблоневом саду, где грустил о своей доле простой деревенский мужик и задумчиво сидел пожилой молчаливый дворник, подошел доктор, слегка взъерошенный и заметно уставший.
– Не волнуйтесь, Егор Федорович, пожар потушен, – сказал он.
– Ага, белой пеной. – Вестовой вяло улыбнулся. – Как же она орет! Еще немного, и я бы ее…
– Угу, – спокойно пробурчал доктор, присаживаясь рядом. – Громко до неприличия.
Дядя Саша тут же поднялся с лавки и серьезно заявил, что втроем сидеть на одной линии нельзя.
Иртышный поспешил с ним согласиться и ровным тоном предложил дворнику очистить листву у деревьев, находящихся в глубине сада. Тихий псих получил новую, буквально фантастическую идею, тут же подхватил свои грабли и отправился на трудовые подвиги. Иртышный откинулся назад, затянулся, запахнул куртку на тонкой подкладке и поднял голову к осеннему свинцовому небу.
– Так в чем был сыр-бор?
Егор не слишком контролировал себя, Егор прикусил губу, но после некоторой паузы подобрал самые правдивые слова:
– Моя корова съела мою же собаку.
Иртышный отвлекся от неба, скосил глаза на санитара.
– Я слышал выстрелы в деревне. Ты, что ли?
– Нет, охотника позвал. Ковальски, может, знаешь?
Иртышный отрицательно покачал головой и сказал:
– Я же с Кыштыма сюда катаюсь. Стало быть, пришлось вам корову пристрелить… – Иртышный не закончил предложение, сделал паузу, оставил неопределенность, желая вытянуть из собеседника подробности.
Егору хотелось рассказать, поделиться. Невероятное же дело.
– Ожила она.
– Кто? Собака?
– Нет, корова.
Доктор перестал балдеть и вернулся в реальность. Тот человек, который хоть раз видел, как психиатр общается с пациентами, должен запомнить его рабочую маску. Взгляд в никуда, спокойный тон, практически полное отсутствие жестов и вместе с тем постоянный контроль за поведением своего подопечного.
Вестовой тут же отсел от врача на метр, благо лавка длинная.
– Что? Думаете, я свихнулся?
Доктор аккуратно, двумя пальцами взял бычок, занес его над урной, стоящей рядом, и отпустил. При этом он на мгновение повернулся к Вестовому затылком, что говорило о высочайшей степени доверия. После фразы о том, что корова ожила, Егору уже не могло казаться, что Иртышный воспринимает его как здорового человека.
– Это правда! – воскликнул он так, как будто собирался убедить учителя начальных классов в том, что гномики действительно существуют и мешают делать домашнее задание.
– Егор Федорович! – Доктор поднялся и посмотрел на растерянного санитара. – Может быть, по чашечке чая в моем кабинете? Холодно тут.
– Мне, наверное, надо еще раз зайти к Карпатовой.
– Забудь, – небрежно бросил психиатр и первым пошел к крыльцу.
Вестовой сидел в мягком кресле, занимавшем чуть ли не половину кабинета Иртышного. Врач устроился напротив, в таком же. Между ними стоял маленький журнальный столик, на котором парили две чашки черного чая с мятой. Тут же были сушки и свежее малиновое варенье.
Доктор отхлебнул чайку, взял в руки блокнот и сказал:
– Можно я запишу все, что вы мне расскажете? История необычная, я просто хочу ничего не упустить.
Вестовой эмоционально хлопнул ладонями по коленям.
– Не ожидал от вас!
– Простите, – согласился Иртышный и отложил бумагу и ручку. – Привычка.
Он снова взял чашку, зачерпнул ложечкой варенье из хрустальной розетки. Доктор с великим, совершенно неподдельным наслаждением отправил в рот ароматные темно-красные ягоды в сахарном сиропе, просмаковал их и приготовился слушать.
Санитар все дулся. Ему уже не хотелось рассказывать этому высоколобому самовлюбленному интеллектуалу, по каким-то соображениям ублажающему начальствующее чудовище, о событиях сегодняшнего утра. Поэтому он просто молча пил ароматный, действительно великолепный чай.
Доктор уловил его ступор, поставил чашку на столик, встал из глубокого кресла, подошел к тумбочке рабочего стола и вынул из нижнего ящика большую желто-коричневую коробку с сигарами и бутылку самого настоящего виски.
– Я тут пару месяцев назад консультировал одного довольно состоятельного человека, – пояснил он.
