Вестовой мгновенно вскинул ружье. При этом он невольно толкнул плечом Столярова, мешавшего ему.
Не теряя контроля за объектом, Иртышный поднял руку в предупредительном жесте, дабы Егор случайно не пальнул.
– Зубы чешутся, – повторил олигофрен и повернулся, демонстрируя милый оскал младшему медперсоналу.
«От улыбки станет всем светлей, и слону, и даже маленькой улитке».
Мраморные зубы, покрытые тончайшим слоем слюны, оптимистично сверкнули гипертрофированно здоровым блеском. Резцы и клыки увеличились на несколько миллиметров. Строй зубов стал плотнее. Сомкнутые челюсти уже не были скудным набором для вялого перетирания сдобных булочек. Теперь они явственно наводили на мысли о плотоядности гомо сапиенсов, включая тех, у кого с рождения дыра в крыше.
– Ну-ка! – Иртышный старался взять себя в руки.
Его потряхивало, но все же он был полон решимости продолжить осмотр.
– Петр, дайте я взгляну.
Сохраняя голливудскую улыбку, олигофрен вновь посмотрел на доктора.
– Так-так-так. Что тут у нас? – Аркадий Петрович сощурился, но слишком близко к пациенту подходить не стал.
«Наверняка зубы увеличились и в толщину. Здоровые десны. С кариесом проблем у мужика теперь не будет».
– Петя, ты ночью хорошо спал?
Олигофрен убрал зубы и задумался, поджимая подбородок.
– Нет. Чешутся, – наконец ответил он. – Где Лиза?
Доктор проявил чудеса мужества, опустился на стул в полутора метрах от пациента и спросил:
– Зачем тебе Лиза?
– Хочу Лизу! – вдруг резко выкрикнул имбецил, покраснел, затолкнул кулаки между ног и сильно сжал бедрами собственные руки.
– Позже. Ее надо найти, – спокойно проговорил Иртышный.
Петя продолжал наливаться краской. Он вдруг указал пальцем на Рябинову и вскочил с места, заставив доктора отбежать к двери.
– Ее! – воскликнул дебил.
– Аркадий!.. – взмолилась бедная женщина, оказавшаяся зажатой между похотливым психом и санитарами.
Ситуация становилась опасной. Петя не шутил. Иртышный понимал, что озверевший узник вот-вот набросится на медсестру.
– Погоди, Петенька, сейчас мы все устроим.
Лицо блондинки обуглилось. Ее губы выпятились, щеки обвисли, а колени подогнулись.
– Как устроим? Вы с ума сошли, – тихо пролепетала она.
Столяров не знал, с чем столкнется, решил поиграть в героя и вышел на сцену.
– Вета, уходи, – сказал он, положил медсестре руку на плечо и подтолкнул ее к выходу из камеры.
В следующую секунду пациент вновь оскалился и зарычал. Его губы стали покрываться белой пеной, капавшей на пол.
Бедная женщина вскрикнула от страха и выбежала в коридор. Возбужденный придурок сорвался с места, оставил доктора за спиной и запросто, как мальчишку, оттолкнул Столярова в сторону.
Кузнецов мгновенно бросился навстречу пациенту. Когда они встретились, санитару показалось, что он столкнулся с существом, сделанным из щебенки, песка и цемента, а не из костей и мышц.
– Он очень сильный! – предупредил санитаров доктор и вскочил на подоконник.
Мужики не стали дожидаться, когда псих вырвется на свободу, набросились на него.
Петя махал руками и орал. Хорошо, что он не умел драться, иначе Вестовому пришлось бы стрелять. Но Егор и так сыграл главную роль в этом спектакле. Он точным ударом приклада в голову выключил буйного идиота.
– Вяжите его! – распорядился Иртышный, сидя на корточках на подоконнике и не торопясь слезать на пол.
Санитары немедленно подхватили похотливого дебила, находящегося в ауте, и споро зафиксировали его в горизонтальном положении.
Не успели они застегнуть последний ремень, как на пороге появились Карпатова и плачущая медсестра.
– Аркадий Петрович! – заорала Серафима, не разбираясь в ситуации. – Что здесь творится? Вы совсем с ума посходили!
– Серафима Ильинична, мне нужно с вами срочно переговорить, – заявил доктор, слез на пол и встал напротив нее в проходе.
Когда его левая бровь поползла вверх, женщина отступила в коридор и сказала:
– Хорошо, пойдемте. – Только теперь она заметила оружие в руках Егора. – А зачем вам это, Вестовой? Вы рехнулись?!
Санитар и доктор молчали.
Серафима наконец-то сложила два и два. Иртышный диагностировал прозрение. Для того чтобы полностью развеять сомнения Карпатовой, он продемонстрировал ей Коленьку, мирно спящего в палате напротив, и кое-что рассказал о нем.
– Не может быть, – прошептала она. – Слушай, Иртышный, давай мы с тобой клинику откроем.
– Дочурка где твоя? – спросил доктор, оказавшись в ее кабинете.
– В школе. – Серафима достала сигарету и задымила, крутясь в кресле. – Зачем она тебе?
– Зачем она нужна была Пете? Вот это по-настоящему интересный вопрос.
– Какая же я дура! Да что же это?.. Ты видишь, я одна, Иртышный. Не могу уследить. Давай выпьем. – Она запустила руку в тумбочку и достала початую бутылку ликера.
– Погоди пить. – Он решительно встал со стула и забрал бутылку. – В самом худшем случае у нас заражены все пациенты.
– Ты думаешь, что это сделала Лиза? – Мать до последнего была готова выгораживать свое дитя.
– Да. Твоя дочь. Звони в школу. Пусть она срочно едет сюда. Ей будет что нам рассказать. А я все-таки пойду и попробую начать забор крови.
