Причины подобного? Для начала, многие особенно известные своим аскетизмом и склонностью к умерщвлению плоти монахи перебрались если не в сам Авиньон, то в близкие края. Давно Франция не видела подобного нашествия! Затем различные священные реликвии, пусть и не чета особенно важным и редким. Откуда? Опять же из монастырей. Те же доминиканцы, к примеру, заранее их вывозили – сначала в особенной тайне, потом не слишком и таясь – из своих монастырей и церквей, опасаясь дальнейшего. Может зря, может и нет. Вроде как Александр VI, он же Родриго Борджиа, вкупе со своими родственниками и сторонниками если на что и покушался, то на золото и земли. Но мало ли как могло обернуться.
А где святые реликвии, мощи – там и готовые жертвовать верующие. Их становилось тем больше, чем сильнее становилась трещина, потом и вовсе Раскол. С момента же избрания нового Авиньонского Папы перемены вышли на новую стадию. Запрет на продажу индульгенции, отмена целибата, иные нововведения в булле «О церковной реформе»- они изрядно помогли, сделав Авиньон настоящим центром веры для не желающих смиряться с той самой реформой. Потоки недовольных хлынули во Францию из Италии. Милана, Флоренции, Испании, Португалии и некоторых других, менее значимых мест.
Юлий II и его кардиналы торжествовали, рассчитывая, что ещё немного и Авиньон станет сперва вровень с Римом, а потом и… Но нет, не вышло. К ним бежали именно недовольные, а таковыми в основе своей были именно монахи, аскеты, фанатики. При всей их несомненной пользе не они составляли те силы, на которые опирались Борджиа. Армия, наука, ремесленники. Этим трём опорам не было такого уж сильного дела до церковных дрязг. Знать тем более не намеревалась идти на какие-либо жертвы, дабы помочь далёкому Авиньону. Им было и так хорошо, ведь король созданной, склеенной из кусков Италии давал им главное – не подачки, а возможности добыть силой меча золото и новые земли. Крестовый поход… точнее замаскированный под него завоевательный поход. Удачный поход!
Богатые, плодородные земли. Многочисленные крепости. Дружественно настроенное к освободителям население, ненавидящее изгоняемых османов люто и желающее мстить. Много золота, серебра и разных дорогих товаров. Никак нельзя было отрицать, что Борджиа сдержали свои обещания, а влияние Рима и лично Александра VIкак понтифика резко возросло. А чем мог ответить Авиньон? Одного благочестия и дыма костров инквизиции, к тому же сильно ограничиваемым самим Юлием II и королём Франции Людовиком XII, не хватало. Требовалось некто сопоставимое с достижениями Рима.
Вот потому что сам Джулиано делла Ровере, что его родственники-кардиналы, что кардиналы иные, но столь же преданные – по разным причинам, но с одним результатом – облегчённо перекрестились, лишь заслышав о возможности нападения на Мамлюкский султанат вместе с ослабевшей, но пока ещё достаточно сильной Османской империей. Заранее обговоренный раздел будущих завоеваний позволял надеяться не только на золото - нужное как Авиньону, так и Парижу – и земли, но и на Иерусалим. Вернувшие этот город не могли не получить славу и уважение всех христиан. Даже результаты завершённого недавно Крестового похода могли и должны были померкнуть в сравнении с таким успехом. Оставалось лишь подготовиться и напасть! Но только вместе, поскольку у Франции был сильный флот и немалая армия. У османов – исключительно армия, но огромная, несмотря на ранее понесённые потери. Народу в Османской империи всегда хватало, как и умения быстро сбивать разгорячённых призывали мулл в неисчислимые многотысячные орды, несущие с собой смерть и разорение.
Король и его маршал Луи де Ла Тремуйль заново готовили армию, собирали в нужных портах корабли, не забывая и о том, чтобы не оголять границы и просто гарнизоны в опасных, склонных к бунту провинциях. В Авиньоне готовились к иному, но не менее важному - разжечь пламя веры в пастве, убедить французов и не только в том, что скорая война с мусульманами станет непременно победоносной и угодной Господу. Только вот сперва приходилось скрывать настоящую цель, делать вид, что собираемые войска отправятся на кораблях отнюдь на в земли мамлюков. Зато потом…
Вот как раз потом и случилось страшное. Расслабившись за то долгое после Раскола время, сначала ожидая от Борджиа ответного удара, Джулиано делла Ровере и сам поверил было в то, что его давние враги отвлеклись на более важные для себя дела. Падение Ливорнской республики и показательная казнь всем мало-мальски видных последователей Савонаролы тоже была принята как естественное явление. Слишком уж они… обнаглели, а с землями Борджиа под боком так поступать было опасно для жизни. Потеряли страх, не позаботились о себе? Сами и виноваты. А к тому же из них получились очень хорошие мученики, полезные Авиньону.
Но других мучеников ни Юлию II, ни приютившему и вознесшему его вверх Людовику XII не требовалось. Однако… пути господни воистину неисповедимы. И не только собственно господни, но и тех, кто представлял бога там, в Риме.
