Внизу Зорница Стойнова очень старательно вывела свое имя и фамилию – точно для того, чтобы не было ни малейшего сомнения в правдивости ее признания. В том, что она больше не играет. Что она уже не управляет своим кукольным театром. Что решительно покидает сцену.
Письмо Зорницы неожиданно озарило все ярким светом, все теперь выглядело логичным, все факты встали на свои места, как кубики в детской мозаике. У меня было много догадок, я даже предугадал объяснение, которое Зорница дала своей игре, – желание спрятать голову под крыло и в выдумках растопить чувство вины. Решила вопрос с присущей ей практичностью. За то, в чем она себя обвиняла, ни в одном уголовном кодексе нет наказания. Она, если можно так выразиться, ускользнула из наших сетей, нам не в чем обвинить Зорницу Стойнову. И все-таки, все-таки! Эта женщина приукрашивала действительность легко и бездумно, делала все столь приятным и даже красивым, что невольно возникало сомнение, рассказала ли она и в этом письме всю правду, не скрыла ли чего-нибудь?
К половине четвертого мы явились к Троянскому.
После совещаний он обычно возбужден, точно рысак после трудного забега, но иногда, впрочем, возвращается мрачный, безразличный. Сейчас он был именно в таком настроении. Я протянул ему письмо Зорницы. Он пробежал глазами первые строки и в глазах его вспыхнул азарт, будто у охотника, сидящего в засаде.
– Ну и женщина! – воскликнул он, дочитав письмо. – Боюсь только, не нафантазировала ли она и тут. Что это у тебя?
– Версия, – сказал я и развернул сверток со сложенной вчетверо веревкой.
– Наконец-то. Ну-ну, послушаем.
– Из письма ясно, что Ангел Борисов не мог повеситься сам. Алкоголь, снотворное, только что перенесенный сердечный приступ. Он мог, конечно, заранее приготовить себе петлю и она гостеприимно ждала его на даче. Но отметаю это предположение как нелогичное. Ведь Борисов собирался на свидание с Зорницей и был преисполнен надежд возобновить отношения с ней.
– А может, он все подготовил, так, на всякий случай?
Я растянул веревку перед Троянским.
– Нет. Эта веревка снята с балкона Стойновой. А он давно у нее не был. Можно ли допустить хотя на минутку, что он, не заходя в квартиру, как мальчишка, залез со двора на балкон, чтобы стянуть именно эту веревку? Только у психопата может возникнуть такое странное желание повеситься на веревке, на которой его любимая вешает белье. Но Ангел не был психом. Красен Билялов слышал разговор Зорницы с Ангелом. Он понял, что у Ангела Борисова с собой большая сумма денег. Он видел, что Ангел впал в истерическое состояние, слышал его слова о том, что жизнь потеряла для него всякий смысл. Может быть, именно эти слова внезапно подсказали ему дальнейшие действия: присвоить деньги Борисова, инсценировав самоубийство… Почему он отвез его на дачу? Это значит, что Красен Билялов был осведомлен о том, где и как живет Борисов. И здесь мы приходим ко второму предположению: в письме, как вы заметили, Зорница Стойнова опять не сказала всей правды. Она в течение многих лет была знакома с Красеном Биляловым, и весьма возможно, что в определенный момент, а именно в последнее время, когда рухнула надежда выйти замуж за Борисова, она заменила Ангела своим старым другом. Вполне вероятно, что он был ее постоянным поклонником, готовым на любые услуги, – для одинокой женщины такой человек очень удобен. И вот он, случайно или не случайно, явился свидетелем событий, происходивших в течение последних месяцев, начиная с того вечера в Созополе… Так что, когда у него на глазах разыгралась эта жалкая, смешная, но по сути трагическая сцена в комнате Зорницы, он был уже морально готов устранить Борисова. И тут вдруг получил реальную возможность это сделать, присвоив к тому же большую сумму денег. Можно предположить, что Борисов был для Красена Билялова в некотором роде соперником. Замужество Зорницы привело бы к изменению их отношений, а ему тоже, как и Ангелу, была нужна эта красивая женщина, и восстановление отношений Зорницы и Ангела – что было вполне вероятно – Красен воспринимал как угрозу для себя… Так что аргументов в пользу моей версии становится все больше. Я квалифицирую происшедшее на даче инженера Ангела Борисова как убийство с заранее обдуманным намерением, совершенное Красеном Биляловым. Задача Билялова облегчалась полуобморочным, беспомощным состоянием, в которое Борисов впал, вероятно, уже в машине. Красен Билялов – кстати, он производит впечатление достаточно сильного человека – привязал веревку, снятую с балкона Зорницы, сделал на ней петлю и повесил бесчувственного Борисова. Он инсценировал самоубийство, продумав все до мельчайших подробностей, не оставив после себя никаких следов ни на даче, ни в машине. Вероятно, он воспользовался шоферскими перчатками Борисова. Он догадался оставить в машине пузырек от снотворного с отпечатками пальцев Борисова. Он придумал лживую версию о том, будто свидание у Зорницы не состоялось. Это же решила утверждать и Зорница, исходя из собственных побуждений, о которых она говорит в письме.