Было единственное средство заставить ее замолчать.
— Ладно, — сказал я. — Но вряд ли стоит напоминать вам условия: держите рот на замке.
— Конечно.
Сколько улаживать, устраивать пришлось бы. Сколько пришлось бы объяснять, почему я раскололся на такую сделку без права расторжения для дешевенького дрозда. Хорошо еще, не из собственного кармана денежки выложил. Других средств под рукой не нашлось. Сразу не нашлось. Вот обсужу, подумал, с Джоу…
***
Джоу оказался мне не помощником.
— Говорю, ни черта не знал, — твердил он. — Мне и в голову не пришло бы, что она о чем-нибудь догадалась.
— Зачем было к ней соваться?
— Сами знаете. Они с Бзиком так притерлись. Не мог я ее обойти, вот тогда бы точно неприятности начались. Вы же в курсе, он держал для нее квартирку. Она б такой шум подняла…
— Шум? — Я завелся. — А тысяча в неделю на пять лет громом среди ясного неба! Как тебе?
— Лихо. Но такова жизнь.
— К черту эту жизнь!
— Что вы хотите сказать?
Я уставился в потолок.
— Ну, допустим, ты держишь в доме какую-нибудь душку из живности, Джоу. Ну, канарейку. И вот она тебе надоела. Устал от ее песенок. Что сделаешь?
Он в потолок не глядел. Он в упор глядел на меня и качал головой.
— Знайте, — сказал он, — я комнатных пташек люблю. И эту — особенно. Пусть все остается как есть. Если я теперь за Бзика Уотерза, то уж мне бзиково. Так договаривались.
— Но что ты нашел в этой бабенке? У тебя будет, какая захочешь. Моя Мэгги достанет тебе…
— Не нужны мне шотландские пони. Я этой канарейкой доволен. Или вам лучше, чтоб я недоволен был?
— Нет-нет, конечно же, Джоу.
— Бзиком зовите. Как все. — Он наклонился ко мне. — И если желаете, чтоб все меня так звали и дальше, вам бы помалкивать. Раз с рук сошло, в другой раз удача изменит. От добра добра не ищут.
— Хорошо.
Только что тут хорошего. Тысяча долларов девке — уже погано, а новый номер, который выкинул Джоу, — хуже некуда. Он раньше не заносился. Дурной знак.
Неделя не минула, тут тебе следующий, еще тревожней. Звонит и просит прийти к нему домой поговорить.
— В девять сегодня будешь?
Я согласился.
Буду. И буду крут. Пора приструнить его раз навсегда.
Джоу меня дожидался. Он чувствовал себя по-хозяйски, нацепив один из халатов Бзика с его монограммой, наклеив одну из Бзиковых широких и фальшивых улыбок. И к тому же пробовал, как я понял, Бзиковы любимые послеобеденные ликеры. Столик под бутылками прогибался.
— Добро пожаловать в скромную обитель, — приветствовал он меня. Садись, пожалуйста.
— Давай-ка без церемоний, — оборвал я его. — Хочу тебе кое-что сказать, а ты слушай внимательно. Пора поставить тебя на место. Откровенно говоря, мне не нравится эта твоя независимая игра. Я тут распоряжаюсь, ясно? Так вот станем работать.
— Ну была б в том нужда, — сказал он.
— Что?
— Мы не станем с тобой работать. — Он оказался за письменным столом. — У меня для тебя сюрприз. Вот, погляди.
Он пододвинул мне кучу бумаг.
Я кинул взгляд на заголовок.
— Контракт? И с кем — с паршивым..
— Я тебя попрошу. Это мой будущий босс — только пять недель пробежит.
— Но ты принадлежишь нам.
— На три месяца и неделю с правом расторжения контракта при уведомлении за четыре недели.
— Ты не бросишь «Полный бзик»!
— Конечно, не брошу. Я беру шоу с собой. Нет, не название. Большую часть моих людей.
— Твоих людей? Да кто, ты думаешь, ты есть?
— Бзик Уотерз. И они так думают, все так думают. Твоя работа, нет. что ли?
В горле першило. Слова давались с трудом
— Но ты не можешь уйти…
— За лишних семь тысяч в неделю я могу все, что угодно. Ведь ты не прибавишь столько?
— Нет, конечно. — Я таращился на приставной столик. — У меня нет нужды. Мы с тобой одной веревочкой связаны. Нечего дергаться. Я тебя создал, я способен и поломать.
— Не пойму.
— Я тебе разжую. — Я улыбнулся. Улыбка далась с трудом, но я поднатужился. — Когда я вызвал тебя к Бзику в дом в тот день» я говорил, что все как распорядитель учел. И это правда. Я знал, что делаю и почему.
Я мог избавиться от трупа, а потом позвонить тебе. Но у меня была причина позвать тебя раньше, чтоб ты мне помог. Нет, не о физической помощи речь, речь о твоем соучастии… в убийстве. Ты укрыватель, как законники говорят или скажут, только ты попытаешься меня к стенке прижать.
— Ага, вот оно что!
Я кивнул.
— Может, думаешь, я не сознаюсь? Только брось меня, и сознаюсь. Суть-то в чем: погибает «Полный бзик» — я погибаю. На мне крест. Отпусти я тебя, и я на ТВ банкрот. Я жизнь вложил в это дело. Если я теряю его, я теряю все остальное. Поэтому предупреждаю: уйдешь — заговорю. Когда меня посадят на электрический стул, ты будешь сидеть у меня на коленях.
— Не остановишься ни перед чем?
— Нет, — сказал я. — Я свое слово держу.
— Ты убийца, — пробормотал он. — Вот истинная причина, из-за которой я подписал новый контракт. Да-а, просчитался я.
— Что ты имеешь в виду?
— Помнишь, — сказал он, — когда в тот день я явился на твой звонок, ты объяснил: несчастный случай. И я готов был поверить. Был настроен спасти тебя, а еще больше — спасти людей в твоем шоу. В конце концов что им за польза, если бы я тебя заложил. И я включился в игру.
