– Я проснулся в ее постели в номере отеля. Она лежала в дорогом нижнем белье и пришла в восторг, когда я проснулся. Она поцеловала меня и сфотографировала нас вместе в кровати. Селфи. Я был слишком сильно потрясен, чтобы соображать. У меня было жуткое похмелье, голова раскалывалась, и я ничего не помнил, только то, что пил в баре накануне вечером. В тот момент наша встреча показалась мне удивительной, но я выпил несколько бокалов и был окружен незнакомцами и подхалимами. Когда она подошла ко мне, я почувствовал облегчение – надо же, какое совпадение, мы оказались в одном отеле, и мы немного поболтали. Я пошел в туалет, вернулся и с этого момента ничего не помню, пока не проснулся и она не показала мне фотографии.
– Я думаю, она могла подсыпать вам что-то, а потом делать все, что пожелает.
Итан положил пакет со льдом на стол.
– Вы очень добры. Я не помню, но даже если она подсыпала мне снотворное, это не оправдание. У нас с Саттон были проблемы. Айви часто болталась поблизости. Я был рад ее видеть, это я помню. Счастлив, что рядом есть друг. Она могла обмануть меня, даже накачать наркотиками, но готов поспорить, пошел я с ней добровольно. Такой уж я говнюк.
– Это говорит ваша совесть, а не моя.
– Это мучило меня больше года. Каждый раз, когда я видел ее, меня охватывали стыд и отвращение. И я не мог сказать Саттон правду. Я признал, что переспал с другой, но поклялся, что это была случайная незнакомка. Вот чем шантажировал меня Уайлд. Он угрожал сказать Саттон, что эта женщина – Айви, а не какая-нибудь официантка.
– Хороший материал для шантажа, это уж точно.
– Это убило бы Саттон. Она бросила бы меня, даже не оглянувшись на прощание. Я сделал все, лишь бы это предотвратить. Я люблю свою жену.
– В этом я ни секунды не сомневалась, мистер Монклер.
– А где сейчас Айви? Каков будет ее следующий ход?
– Понятия не имею. Как я и сказала, мы ее ищем. И пока не найдем, собираемся оставить здесь круглосуточную охрану. У меня такое чувство, что она еще не закончила.
– Но почему? Почему она это делает? Она просто свихнулась или чего-то хочет? Денег, славы? Какова ее цель? Чего она добивается, преследуя нас? Разрушив нашу жизнь, лишив нас ребенка? Какой безумец на такое способен? Не понимаю.
Грэм потеребила край сервировочной салфетки. Итан подметил этот жест. Она явно что-то знала. И что-то недоговаривала. Он собрался с духом.
– В чем дело? Вы что-то скрываете.
Грэм подняла голову, и в ее взгляде читалась жалость.
– Есть еще кое-что. Я должна поговорить с вами о том, что случилось с вашей женой, когда она была подростком.
Все затихло. Итан, оставшись в одиночестве, чтобы писать и примириться с ложью, которую ему наговорила жена, находился под постоянным наблюдением полиции Франклина на случай, если Брукс снова попытается на него напасть. А в награду за труды Морено отправил Холли Грэм в Париж, привезти Саттон Монклер домой.
Соглашения между правительствами двух стран о предъявлении обвинений Саттон Монклер и Хэнку Томкинсу были составлены и исполнены почти в рекордные сроки. Французы оказались весьма сговорчивыми в отношении экстрадиции Саттон, скорее всего потому, что ФБР собиралось дать им возможность побыстрее допросить Хэнка Томкинса, и парижская полиция встретила это с воодушевлением. Все были рады так быстро раскрыть громкое дело об убийстве.
Грэм приехала в участок на улице Фабер утром; несмотря на то что в самолете ей поспать не удалось, выглядела она отлично. Пятнадцать минут она разговаривала с Амели Бадо, подписала множество бумаг, а затем ее проводили к Саттон Монклер, которая сидела одна в комнате для допросов.
Услышав мягкий южный говор Грэм, Саттон просияла. Ее охватило облегчение. Каким бы ни было наказание, по крайней мере, это случится на родине.
Полицейская была привлекательна, как типичная жительница глубинки Теннесси: вздернутый нос, белокурые волосы, узкие бедра, золотистый значок на поясе серых брюк, пристегнутый к другому боку пистолет. Молодая. Взбудораженная. Уставшая.
Бадо и Грэм проводили Саттон обратно в квартиру в Седьмом округе, где она упаковала свою маленькую новую жизнь в новый чемодан и с горечью смирилась с тем, что ей больше никогда не разрешат вернуться во Францию.
Несмотря на это, она считала, что ей повезло.
Амели сама отвезла их в аэропорт. По дороге Бадо и Грэм поделились информацией, которую, по их мнению, следовало знать Саттон: инспектор оживленно пересказывала факты, а Грэм дополняла их своими. Саттон ничего не могла с собой поделать: ей очень хотелось использовать их образы для героинь следующей книги. Если, конечно, хоть какое-нибудь издательство будет готово печатать ее новые работы.
Саттон сказали, что Айви Брукс залегла на дно. Никто не знал, где она. После инцидента с Итаном, у которого сломан нос и остался жуткий синяк под глазом, она покинула дом на Третьей авеню и исчезла.
