На кухне Саттон провела рукой по мраморной столешнице и села на барный табурет, прислонившись ноющей спиной к высокой спинке. Итан сел рядом. Холли осталась стоять.
– Это будет непросто услышать.
– Говори, – сказала Саттон, сделав вид, что ей все равно.
Она знала, что сейчас будет. Чувствовала витающие в воздухе слова.
– Айви ошиблась.
Излучая ярость, Итан расхаживал взад-вперед у окна, как тигр в клетке.
Саттон не сдвинулась с места.
Холли еще говорила, объясняя, успокаивая.
– Мы совершенно уверены. Мы нашли ее блокноты и записи в компьютере. Все ее исследования, все болезненные подробности, которые она просеяла, все предположения оказались неверными. Точно ей удалось выяснить лишь одно – она родилась в колонии для несовершеннолетних.
– Но не у меня, – прошептала Саттон.
– Не у тебя. Когда данные всех колоний выложили в онлайн, как указывал закон штата Теннесси, записи случайно объединили. В документах Элизабет Саттон Уилсон числилась матерью девочки, названной Айви.
– Так кто же она на самом деле? Кто ее мать? – спросил Итан.
– По закону я не имею права разглашать эти сведения, но она умерла от передозировки героина через месяц после освобождения из колонии.
– А моя дочь? Ты знаешь…
– Погоди, – сказал Итан, так быстро подскочив к Холли, что она чуть не отпрыгнула. – Прежде чем ты ответишь, Холли… Саттон, ты должна все обдумать. Пути назад не будет.
Саттон кивнула:
– Я понимаю.
Холли похлопала по блокноту.
– Я могу дать ровно столько информации, сколько ты захочешь, Саттон. Данные по усыновлению закрыты, но учитывая обстоятельства…
– Дайте мне минутку. Я хочу воды.
Итан поспешил к холодильнику, вытащил ледяную бутылку. Налил стакан воды и протянул Саттон, внимательно глядя на нее.
Саттон пила, надеясь, что это замедлит сердцебиение. Затем поставила стакан на столешницу.
– Я не хочу знать, кто она. Не хочу знать, где она. Просто хочу быть уверена, что у нее все хорошо. Что у нее нормальная жизнь. Что она не урод, как Айви. Что я не сотворила чудовище.
Итан выдохнул с явным облегчением.
– Я прекрасно тебя понимаю, – ответила Холли. – И могу заверить, что она счастливая девушка и прекрасно устроилась в жизни.
– Это все, что мне нужно. Она заслуживает шанс на хорошую жизнь. Вот почему я ее и отдала. Я не хотела разрушить ей жизнь. И не хочу, чтобы мы на нее пагубно повлияли. У нас теперь слишком много тяжелого багажа.
– Останься на ужин, – предложила Саттон, но Холли замахала руками.
– Я обещала Джиму, что зайду, как поговорю с вами. Он собирается открыть вино и поджарить стейки. Да и вам нужно время. Если вдруг передумаешь…
– Я не передумаю. Избавься от этих заметок, Холли.
– Ладно. Ну, я пошла. Хорошего вечера.
Итан проводил Холли до двери. Забрал книгу, которую оставил на крыльце, запер дверь и вернулся на кухню. Погладил Саттон по плечу, и она прислонилась к его теплому боку.
– Ты как? – спросил он.
– Все хорошо. Вообще-то, мне полегчало.
– Эти боль, страх и ужас – все было напрасно.
– Айви не сказала бы, что это было напрасно. Она все равно решила бы, что ее предали. И разрушила еще чью-нибудь жизнь вместо нашей.
– Наша жизнь не разрушена, Саттон.
Малыш заворочался, выражая согласие, и она улыбнулась.
– Ты прав. Это неверное слово. Прости.
– Наверное, тебе нужно время, чтобы все обдумать?
Саттон мгновение помолчала.
– Пожалуй, сейчас мне не стоит об этом размышлять. Может, вместо этого заняться чем-нибудь бездумным? В любом случае мне надо ответить на несколько имейлов. Это подойдет.
Итан посмотрел ей в глаза и, похоже, убедился, что она говорит правду.
– Ладно. Тогда иди. А я буду готовить.
Через двадцать минут Итан открыл дверь ее кабинета и сунул внутрь голову. И улыбнулся, увидев, что его жена лежит перед открытым ноутбуком на диване, задрав ноги кверху. Она захлопнула крышку.
– Ужин готов? – спросила она.
– Через пять минут. Я сделал карбонару. Решил, тебе нужно что-нибудь теплое.
– Отлично. Буду через секунду. Я почти закончила.
Саттон подождала, когда дверь захлопнется, а потом открыла на ноутбуке страницу соцсети, которая разрушила анонимность в мире.
Фотография была размером с ноготок, но при клике на нее увеличилась на весь экран.
Девушка стояла на пляже, и солнце подчеркивало ее силуэт.
Длинные ноги, как у лани, светло-рыжие волосы. Ее нос был как будто выточен из мрамора – профиль ангела Боттичелли.
Она прикрыла от солнца глаза, но Саттон не сомневалась, что они голубые.
Девушка улыбалась и была полна надежды. Как будто ее ожидает целый мир.
Так и есть. Конечно, так и есть.
Едва касаясь экрана, Саттон обвела пальцем контуры ее подбородка. Эта девушка, эта богиня, безусловно, ее дочь, это так же ясно, как если бы Саттон дотянулась до небес и создала ее из облака.
Никто не должен знать. Это ее тайна. И Саттон унесет ее с собой в могилу.
– Привет, Джози.
Автор сидит в кафе на Монпарнасе, пьет шампанское и размышляет об убийстве.
