Филли буквально светилась от предвкушения. Ее прической и макияжем явно занимался профессионал, влажная верхняя губа сияла под лампами. Итан пригляделся. Может, она наколола губы или сделала что-то еще столь же несуразное? Ее верхняя губа казалась непропорционально пухлой, блеск лежал толстым слоем и сверкал; бледно-розовый цвет был ей не к лицу.
В его голове раздался мягкий и веселый голос Саттон:
«Убери когти, Итан».
«Ничего не могу с собой поделать, жена. Твоя подружка выглядит так, будто ее ужалил шмель, да еще и нагадил».
Филли говорила на повышенных тонах. Итан объяснил это ее нервным состоянием, хотя ее голос так напоминал лошадиное ржание, что он с трудом сдерживал смех.
«Ты ведешь себя странно, Итан. У тебя пропала жена, возможно, погибла, а ты смеешься над ее похожей на лошадь подругой, выступающей по телевизору? Да ты просто больной. Ты должен рвать на себе волосы и заниматься самобичеванием. Прекрати использовать события в своих интересах».
– Отвали.
– В общем, уже несколько дней мы безумно беспокоимся, – неслось из телевизора, – как вы сами можете представить. Итан сказал, что она ушла, но мы тут же поняли – что-то тут не так. Она никогда не ушла бы, не сказав ни слова хотя бы одной из нас. У Саттон много друзей, но мы – ее самые доверенные советчики…
Итан фыркнул.
– Нам она говорила все. – Филли посмотрела прямо в камеру, прямо на него, и для большего эффекта повторила эти слова: – Все, на самом деле все. Вот так уйти, ничего нам не сказав, совершенно не в ее духе. Не связаться с нами, не сообщить, что с ней все в порядке… это…
Она шмыгнула носом и заплакала.
Журналистка была в полном восторге от представления.
– Вы знаете, были ли в их браке какие-нибудь… трудности? – с легким придыханием спросила Эйприл О’Мэлли.
– Конечно были. Потеряв маленького ребенка, Итан срывал злость на Саттон. Однажды вечером после страшной ссоры на ее руке даже появился синяк, который она сфотографировала, я видела в ее телефоне. Насколько я знаю, полиция уже этим занимается. Нам задавали кучу вопросов. И мы рассказали все, что знаем, лишь бы помочь вернуть Саттон домой целой и невредимой.
Так вот в чем дело. Это затянувшееся молчание со стороны полиции. Они разговаривали со всеми. Выслушивали сплетни. Сооружали дело против него. Чтобы случайные улики привели именно к нему.
Итан выключил телевизор. Больше не было смысла смотреть.
Он уже смирился с тем, что полиция считает его убийцей жены. Ничего не оставалось, кроме как просто ждать. Скоро они объявятся.
А можно даже извлечь пользу из одиночества.
Итан налил себе двойную порцию виски и вернулся к компьютеру.
Пусть слова успокоят измученную душу.
Обвинить человека в убийстве, не обнаружив труп, крайне сложно.
Они работали до изнеможения, собирая факты. По очереди следили за домом, чтобы Монклер не сбежал. Каждый раз приходил один и тот же отчет – ничего нового. Ему доставили продукты. Мы видели, как он ходит по дому. Он выглянул в окно. Недолго работал телевизор. Со стационарного телефона он не звонил, а с мобильного ничего необычного. Блогер не перезванивал. Если Монклер и собирается сбежать, то ничего на это не указывало. Возможно, он уничтожает улики, но выглядит все совершенно невинно.
Холли поручили еще раз поговорить с подругами Саттон, вытянуть из них все до последней капли. Ей наконец удалось побеседовать с Рейчел Теморой, но без особого толку, поскольку та болела. Недавно забеременев, она страдала от ужасной утренней тошноты и постоянно норовила сбежать в ванную под пристальным взглядом своей милой подруги Сюзанны. В конце концов Холли оставила их в покое. Ничего нового она не узнала.
Она разыскала мать Саттон в Канаде. Это было более многообещающе, но она не узнала ничего такого, о чем еще не сказал Итан Монклер.
«Итан – засранец. Саттон устала от его выходок. А моя дочь любит устроить драму. Почитайте ее романы. Вы правда считаете, что она не могла просто сбежать? Уйти – как раз в ее характере. Итан же такой мягкотелый, что на убийство вряд ли способен. Хотя, наверное, невозможно узнать человека по-настоящему. Сообщите, если найдете ее, не дай бог, если что-то действительно случилось. Вы когда-нибудь бывали в Канаде? Здесь невероятно красиво».
У Холли создалось впечатление, что Шивон Хили еще подумает, стоит ли прерывать отдых, если найдут тело ее дочери.
Все самое сложное делали остальные члены оперативной группы. В конференц-зале скопилась куча бумаг, отчеты, заметки и папки росли как грибы. Доска была исчерчена графиками и догадками. Джим спал не больше пары часов; он проделал огромную работу, чтобы связать воедино все технические экспертизы, от финансов до телефонных звонков.
Но решающим стали новые результаты вскрытия ребенка. Они нашли образцы тканей. Резервная лаборатория закончила работу над ними, но еще не отправила окончательный отчет. В них обнаружился высокий уровень дифенгидрамина.
Это не был синдром внезапной детской смерти.
Смерть ребенка переклассифицировали на убийство. Остался только один вопрос – умышленное или нет.
