Усадили в маленькую комнатушку, не камера уже хорошо. Ни окон, ни камер. Просто метр на метр, а посередине стол и стул. Оставили одну. Почему-то вспомнились отрывки из сцен боевиков, когда вот так же сажали и ждали когда «клиент» дозреет. Ну и потом, приходили плохой и хороший коп. Со мной будет также?
Время тянулось медленно, руки уже порядком затекли и ныли. Изверги, хоть бы наручники сняли.
Дверь открылась внезапно. На пороге стоял мужчина в черной майке и джинсах. На бедре висела кобура с пистолетом, чуть дальше по поясу — наручники. Придирчиво осмотрел меня и сел напротив.
— Ну, что Токарева Василиса Алексеевна, рассказывай.
— Что?
— Как ты докатилась до такого, что в двадцать лет уже в приёмнике находишься?
— Самой интересной, — пожала плечами.
Нервничаю. Вот теперь у меня даже поджилки трясутся. Я даже забыла про саднящие руки.
— То есть ты типа ничего не знаешь? — щурясь уточнил полицейский.
— Я вообще не понимаю, что вы хотите и почему я здесь?
— Хорошо. Начнем по протоколу. Василиса Алексеевна, знакомы ли вам Ареев Максим Сергеевич и Рой Смитт?
Фамилии и отчество я не знала, но поняла о ком речь. Отнекиваться смысла не вижу.
— Знакома.
— Как близко?
— не очень. Я ночевала в их доме пару ночей.
— И всё?
— И…
Дверь открылась впуская свежий воздух. В комнату вошел представительный седой мужчина с чемоданом.
— Добрый вечер, меня зовут Берзин Алан Маркович, я адвокат Токаревой Василисы Алексеевны.
Страж закона со скрипом отодвинул стул и подошел вплотную к адвокату. С раздражением и пренебрежением окинул адвоката.
— Подсуетились, значит, подонки.
Полицейский уже почти вышел из маленькой комнатушки. Адвокат прошел ко мне, придирчиво осмотрел и повернулся к менту.
— Эй, товарищ капитан, браслеты сними. Девушке больно.
— Хм, тоже мне принцесса, — выплюнул, расстегивая мне наручники.
Вышел.
Адвокат поставил портфель боком и пригнувшись, сказал:
— Василиса, — подалась ближе, потому что говорил шепотом. — Флэшка у тебя?
— Что? Какая флэшка?
— Не у тебя, значит, — будто сам с собой.
Выровнялся на стуле, достал бумаги и посмотрел на меня.
Страшно. Знаю, что не виновата, но испытывала самый ужасный страх, всепоглощающий, который возник в этой кошмарной ситуации. Как я могла вляпаться в такое? Сейчас в ушах будто слышу слова мамы «Василиса, ты уже не маленькая, а ведешь себя как дитё. Бездарное и абсолютно никому не нужное» потом она, правда, добавляла, что нужна лишь её. Но это не правда. Ей я тоже не нужна.
Потрусила головой, пытаясь принять реальность. Но сколько бы не пыталась не получалось. Сбежав от изнасилования сводным братом и его друзьями, попала к парням. Отдалась им, о чем ни капли не жалею, но теперь меня держат в ментовке, а я даже понять не могу за что?
— Итак, Василиса Алексеевна, вам уже предъявили что-либо?
— Нет, понятия не имею, за что меня сюда привезли.
— Рой Смитт и Ареев Максим разыскиваются. У них имеются некие сведения государственной важности. А так как их взять не получилось то, наши доблестные полицейские взяли вас. Надеются вытащить информацию.
— Но я ничего не знаю. Мы толком и не общались. Рой нашел меня в парке, когда я из дома сбежала и пригласил переночевать. Всё! — кажется истерика не за горами.
— Не переживайте. Я вас отсюда вытащу и уведу в безопасное место.
— Я хочу домой, а ни в какое-то место.
Сейчас хотелось домой очень сильно. Просто попасть в знакомые стены. Пусть там Лёня, с ним я в состоянии справится, а вот здесь…здесь я чувствую себя букашкой, которую каждый пытается раздавить.
— Сидите здесь, ни с кем без моего присутствия не говорите. Ничего! Ясно?
— Угу. Буду говорить, как в фильмах. «Буду говорить только в присутствии адвоката»
— Умница. Начинаю понимать их, — хмыкнул себе под нос и вышел вслед за ментом, оставляя меня одну.
Потерла красные следы от наручников. Гады! Зачем так затягивать-то? Можно подумать я преступница-рецидивистка.
Время тянулось. Так как окон не было, даже предположить не могла, сколько времени прошло. Спать не хотелось, а это главное. Несмотря на то, что на улице сейчас ночь, адреналин вперемешку со страхом не давали даже думать о сне. Как послушная ученица сижу на стуле и пялюсь на свои руки. Выкручиваю до боли пальцы. Интересно, я могу сделать звонок? Один. Как в фильме. Может, можно попросить?
А кому позвонить? Адвокат сказал, что парней не взяли. Значит сбежали. Глубоко внутри кольнуло в сердце радость, что смогли улизнуть. Задавила её на корню. Из-за этих двоих я сейчас среди ночи в полицейском участке, между прочим! Дура ты, Лиса…
Сердце стало постукивать всё чаще. Воздух во всем помещении неприятный, а в этой клетушке так и вовсе. Он влажный, будто я нахожусь в подвале, с какими-то грибковыми нотами и пОтом. Дышать тяжело. Глубокие вдохи не наполняли лёгкие. Чем глубже я вдыхала, тем больше хотелось вдохнуть. В ушах зазвенело и в глазах появились черные точки.
Вдыхай, Лиса! Дыши черт тебя дери, дурру такую!