В то время как я убивала своё детство на учёбу, он - рисовал граффити в подъездах и убегал от полиции. Когда я играла на скрипке, он - рассекал по улицам города на бешеной скорости.Обо мне говорят, что я ангел, о нем - что он демон.Но так ли все однозначно, как кажется на первый взгляд?
Если бы еще пару месяцев назад кто-то рассказал мне о том, что я буду сидеть за рулем чужого спорткара и выжимать педаль в пол, я бы рассмеялась и не стала бы продолжать разговора с этим смешным человеком. Если бы мне тогда же заявили, что один заносчивый тип, считающийся жутко неправильным и дерзким, окажется довольно таки милым парнем, который может поддержать в трудную минуту, я бы, скорее всего, ушла и больше не слушала этот бред. Мы такие, какие есть, и обмануть меня, как мне казалось раньше, сложно. Но только почему тогда мне не смешно? Вот ни капельки. Наверно, потому что все так оно и есть. Я сижу за рулем дорогого спорткара, а рядом со мной – тот странный тип, что когда-то помог мне. Ему удалось раскусить меня. А мне удалось лучше рассмотреть его. Мы знаем тайны друг друга. И это одновременно пугает, радует и злит нас обоих.
Я не помню дня, когда вставала бы утром с таким удовольствием. Никаких тебе лекций и семинаров, никаких экзаменов и преподавателей, что-то требующих вновь и вновь. Только я, моя кровать и солнце, светящее прямо в глаз. От него-то я и проснулась. Не от звонкого будильника и не от маминых криков о том, что мне пора в университет, а от самого настоящего теплого солнышка, коего в июльские дни хватало сполна. И теперь я могла, наконец, насладиться им в полной мере.
Сколько ждет меня впереди в эти оставшиеся два летних месяца. Даже не сразу приходит в голову, что делать с таким количеством свободного времени.
«Свободного!» - кричу я мысленно и счастливо потягиваюсь, садясь в своей большой кровати.
Часы показывают 10:26. Самое время для того, чтобы начать свой день с плотного завтрака.
Первым делом плетусь в душ, отмечая, между прочим, крики младшего брата из соседней комнаты. Там запускаю руку в спутавшуюся со сна светловолосую шевелюру и провожу по ней рукой. Решаю, что сойдет и так, собирая копну в высокий хвост и лезу под контрастные струи воды.
Какое это чудо жить в век центрального водоснабжения. Не то, что в деревне моей бабушки Вари без душа и с туалетом, находящимся где-то за длиннющим огородом картошки. Раньше меня на все лето ссылали к ней в гости, и я чуть ли не на стены лезла к концу августа. Видимо по этой причине я так любила школу. Она спасала меня от времен античности и петушиных песнопений в пять утра.
Светло-голубые глаза смотрели на меня из зеркала со странным выражением. Я впервые за долгое время видела их выспавшимися. Без красных продолговатых прожилок и вздувшихся капилляров. Будь он не ладен этот красный диплом! Из-за него у меня однажды поедет крыша, а сосуды в мозге полопаются от перенапряжения. И кто только придумал то, что я должна стараться ради него?
- Нелька! – завопил братец по ту сторону двери, пытаясь прорваться в ванную комнату, - опять ванную заняла! Если ты однажды там потонешь, я не буду тебя спасать, так и знай!
Больно надо, братец.
Я наскоро накидываю на себя нижнее белье и махровый халат и как ни в чем не бывало, выхожу из ванной комнаты, на которую имею ровно такое же право, как этот четырнадцатилетний лентяй, просиживающий штаны перед компьютером вот уже целый месяц вместо того, чтобы идти дышать свежим воздухом. Все же мы слишком разные с этим странным мальчиком. Как-то раз я даже спрашивала родителей, не принесли ли они нам чужого ребенка, на что они сказали, что нет, и отправили в свою комнату учить уроки. Бесконечные уроки, принесшие мне в дальнейшем золотую медаль.
- Ты что там, в Ихтиандру превратиться хочешь? – отталкивает меня грубо брат и шагает в ванную комнату, доставая из шкафчика какую-то железяку. Нашел где свои запчасти хранить.
- А ты в зомби? – парирую я.
Брат только выглядывает в мою сторону и сгибает одну бровь. Так его научил делать дядя еще в восемь лет и с тех пор Артур хвастает перед всеми нами навыком, превратившимся в привычку.
- Ты не умеешь острить, Нелл. Иди лучше поесть приготовь. Мама не успела ничего оставить.
И когда только эта мелюзга успела вырасти? Был ведь такой милый мальчик… пока не заговорил. А потом все пошло по накатанной. Надо было уже тогда задумываться над его воспитанием. Теперь поздно.
Известие о том, что в холодильнике, условно говоря, повесилась мышь, немного поубавило мой позитивный настрой. Готовить я не то, чтобы не умела, но не горела к этому делу любовью это уж точно. Мне скорее приходилось учиться этому мастерству, так как весь женский коллектив нашей семьи в один голос твердил мне о том, как это важно для девушки – уметь вкусно готовить. И все это, конечно, прекрасно, да вот кормиться с моих рук все равно было почти некому. Мама обычно готовила столько, что для моей стряпни не оставалось места на столе. Чему я даже радовалась.
