— Тем более. Почему бы вам не сказать мне, где вы отбывали свой срок?
— Я сидел… под своим настоящим именем. Родители до сих пор ни о чем не догадываются. И не должны, понимаете?! Мать думает, что я был в Китае. Она уже старая. Умрет, если узнает про тюрьму. Поэтому я и не хотел, чтобы фараоны брали у меня отпечатки пальцев.
Когда вышел, взял фамилию Бейли. Только в письмах к матери подписываюсь своим именем.
Я поднялся. Руфус проводил меня до двери.
— Вы кому-нибудь расскажете о моем прошлом?
— Пока не собираюсь.
— А потом?
— Не знаю.
Он хотел закрыть дверь. Я придержал ее.
— Еще один вопрос. Можно?
— Ну?
— Отсюда слышно, как в гараже работает мотор?
— Нет, если работает на холостых оборотах. У меня машины в порядке. Мотор работает тихо. Его слышно, только когда машина въезжает в гараж… Это все?
— Все, — сказал я.
Руфус захлопнул дверь.
Я отправился к хозяйке дома.
Миссис Деварест только что рассталась с доктором Гелдерфилдом и старалась, как она сама выразилась, «сохранять выдержку и спокойствие». Все-таки было видно, что она поглощена собственной болезнью, ее симптомами.
— Я не должна поддаваться, — заявила миссис Деварест. — Надо научиться философски смотреть не собственные недуги.
— Вы правы.
— От смерти не уйдешь, не так ли, Дональд?.. Все называют вас по имени, и я тоже буду вас так называть.
— Прекрасно!
— А вы зовите меня Колетта.
— Согласен.
— Особенно в присутствии других. Будем считать, что вы — приятель Надин, ее близкий друг.
— Я понимаю.
— Не возражаете?
— Нет.
— Мне необходимы свежие впечатления, Дональд.
Так полагает доктор Гелдерфилд. Трудно перенести смерть близкого человека, но время лечит любые раны.
Новые интересы способны вытеснить тягостные воспоминания.
— Логично.
— Доктор Гелдерфилд говорит, что некоторые вдовы отказываются от общества, запираются, замыкаются в своем трауре. Они лишь растравляют раны, привыкают жалеть себя. Можно серьезно повредить психику. Доктор Гелдерфилд советует мне вернуться к нормальной жизни, запастись новыми впечатлениями, чтобы старые переживания отступили.
— И как вы относитесь к его советам, Колетта?
— Я… сопротивляюсь… Мне не хочется с ним соглашаться, но придется. Нет ничего важней, чем предписание врача! Медицина не всегда нам угождает, но если уж доверяешь доктору — следуй его советам.
— Правильно.
— Иногда я, правда, теряюсь. Чувствую себя как натянутая пружина. Все дело в нервах. У меня хрупкая нервная система. Но не думайте, Дональд, что я какая-нибудь неврастеничка. Я всегда жила нормальной, полнокровной жизнью… Но вам это не интересно.
Миссис Деварест кокетливо повела на меня глазами. — Вы рассудительная машина, которая раскрывает преступления. Так говорит миссис Кул… Она же утверждает, что женщины от вас без ума. Это так, Дональд, или она просто решила пробудить мое любопытство?
— Миссис Кул — удивительная личность, ее поступки трудно предугадать и оценить. Возможно, она хотела вас заинтриговать.
— Вы увлекаетесь своей профессией, но не равнодушны и к женским чарам, не так ли? Я уверена, что не равнодушны.
— Наверное, вы правы.
— А в работе… О, вы не даете себе передышки, а ведь передышки необходимы.
— Нельзя спать на такой работе, как моя.
— Да, конечно. Но, Дональд, некоторые женщины, даже те… кто нанимает на работу… они так одиноки, так нуждаются в дружеском общении, так хотели бы…
— Чтобы я выполнял то, что поручено.
— Конечно, конечно. Но кроме профессиональных ваших забот… Интуиция нужна не только там. Еще больше — в отношениях с женщиной.
— Интуиция везде полезна… в умеренных дозах. Сам я не очень на нее полагаюсь. Хотел бы вас спросить, Колетта: где блокнот доктора Девареста?
— Блокнот? Он у меня.
— Важно установить, к кому ездил доктор вечером в среду. Вы передали ему список пациентов, тех, что звонили в течение дня. С кем-то он поговорил по телефону, а иных посетил лично. Как бы узнать — кого?
— Это связано со страховкой?
— Не знаю. Не исключена такая версия: исчезнувшие драгоценности находились у него в машине, в ящичке, доктор хотел возвратить их вам, а когда он умер, кто-то похитил камни…
— Есть улики, позволяющие сделать вывод, что кто-то, к кому он поехал, мог передать ему драгоценности?
— Таких улик нет, но выяснилась одна подробность.
— Какая?
— В одной из коробочек осталось кольцо. Это указывает на небрежность в действиях похитителя, а может быть, и на то, что он торопился.
— Разве можно быть небрежным, имея дело с драгоценностями! — возмутилась миссис Деварест.
— Вероятно, похититель использовал драгоценности как прикрытие. Он намеревался их возвратить. В такой ситуации небрежность объяснима.
— Дональд, но я просила вас отказаться от этой теории. Вы должны доказать, что Хилтон не причастен к похищению драгоценностей.
— Понимаю. Но вы спросили меня о небрежности…
Впрочем, есть и другая версия.
— Интересно…
